На место Козлова назначен более спокойный Меликьян

Накануне стало известно о назначении на должность первого заместителя Банка России Геннадия Меликьяна. Об этом сообщил департамент внешних и общественных связей ЦБ. Такои образом, c 1 февраля, кресло, пустовавшее после гибели Андрея Козлова, вновь занято. В банковской среде никто не сомневался, что, назначая себе нового первого зампреда, глава Ц Б Сергей Игнатьев остановит свой выбор на Геннадии Меликьяне, пишут Известия. Ведь он был одним из ближайших соратников Андрея Козлова, особенно при формировании системы страхования вкладов. И если первый был идеологом, то второй больше занимался практической работой «в полях». К тому же в конце сентября прошлого года на Меликьяна уже возложили обязанности председателя комитета банковского надзора, которые до своей гибели выполнял Андрей Козлов. Именно поэтому основная часть банкиров уверена, что с появлением нового первого зампреда никаких принципиальных изменений в устоявшейся системе не будет. Но одно существенное отличие от предшественника есть. Если Андрей Козлов был самым молодым первым зампредом, то Геннадий Меликьян, наоборот, старше остальных. Более того, его с полным правом можно назвать и более маститым чиновником. Еще в годы Советского Союза он сделал хорошую карьеру на государственной службе в Совете Министров СССР. После развала Союза Меликьян на некоторое время покинул госслужбу. Но снова вернулся на нее уже в 1992 году, возглавив Министерство труда (в 1996 году было переименовано в Министерство труда и соцразвития). И только в 1997 году он стал заниматься банковской деятельностью, заняв должность зампредправления Сбербанка. Через шесть лет его позвали в Центробанк, где он до четверга дня руководил главной инспекцией кредитных организаций и был зампредом. Интересное заявление о характере Меликьяна сделал в беседе с РИА Новости президент Ассоциации российских банков (АРБ) Гарегин Тосунян: «Меликьян — это человек с хорошей репутацией и серьезным опытом работы. К тому же он обладает спокойным характером и «у него нет такой неуемности, как была у Козлова».