О деятельности технопарка рассказал его руководитель Виктор Рядинский.
В сентябре вышел в свет первый номер «Инновационного вестника Тюменской области». Инициатором издания специализированного журнала стал областной департамент стратегического развития. В редакционную коллегию вошли специалисты Издательского дома «Мегаполис» («Комсомольская правда» в Тюмени, журналы «Выбирай», Autotop, «Собака», «Большой город»), а также ведущие тюменские журналисты, освещающие события в сфере экономики.«Инновационный вестник» будет выходить ежемесячно и рассказывать об инновационной деятельности предприятий, вузов и научно-исследовательских институтов региона, публиковать интервью и экспертные мнения ученых, бизнесменов и чиновников, отчеты с научно-практических конференций и других важных мероприятий.Наиболее актуальные материалы «Инновационного вестника Тюменской области» теперь можно прочесть в еженедельнике «Вслух о главном» и на сайте интернет-газеты «Вслух.ру».Технопарк при Тюменском государственном университете создан 24 июля 2006 года на базе инновационно-технологического центра ТюмГУ. Сейчас на его счету несколько десятков реализованных инновационных проектов в области экологии и рационального природопользования. О деятельности технопарка рассказал его руководитель Виктор Рядинский.— Виктор Юрьевич, с чего все начиналось?— Создание нашего технопарка в свое время предусматривалось инновационной программой Тюменского госуниверситета, и когда стало понятно, что страна встает на инновационные рельсы, ученый совет принял решение об организации технопарка. Проблема заключалась в том, что еще с советских времен российская наука производила огромное количество идей и была одной из лучших в мире, но многие разработки либо так и оставались на полках, либо внедрялись за рубежом: например, те же компьютерные технологии, суда на воздушных подушках, телевидение, вертолеты. Коммерциализация этих идей происходила за границей, и прибыль от разработок получали иностранные компании. Мы же потом покупали за рубежом то, что было придумано в России. Чтобы изменить эту ситуацию, в стране и стали создаваться технико-внедренческие зоны. — Проще говоря, университетский технопарк — это…— Посредник между наукой и бизнесом. Основная его задача — внедрение идей, разработанных в научных и учебных лабораториях, их коммерциализация и получение прибыли из того, что придумано учеными. Можно провести аналогию. Если идея — это ребенок, изобретатель — родитель, то технопарк — детский сад, который выращивает ребенка до необходимого «возраста», потом находит ему «бизнес-ангела», предпринимателя, или вводит в ту область бизнеса, где эта идея, этот ребенок может найти себе применение. Любая идея в лаборатории в лучшем случае может быть представлена на уровне работающего образца, технологии. Как изобретение будет действовать в промышленных масштабах? Будет ли оно интересно и выгодно производству? Все это просчитывается в условиях технопарка, разрабатывается бизнес-план, создается опытный образец или выпускается опытная промышленная партия. Процесс требует времени, больших умственных и финансовых вложений. Статистика показывает, что только одна из ста разработок приносит прибыль. Технопарк за счет своей опытности может увеличить этот процент до десяти. Он не будет браться за маразматические вещи или те, которые явно не принесут прибыли. За счет этого можно снизить риски, но в целом такая деятельность очень затратна. — А как работают технопарки за рубежом?— Эта идея очень широко распространена в США. Причем проект нашего технопарка получил в свое время грант на развитие от Фонда Карнеги, который фактически тоже является нашим прародителем. Благодаря этому гранту мы познакомились с технологиями технопарков, посмотрели, как все это работает в американских университетах. И еще раз убедились, что никаких чудес технопарки не создают — это та же работа, это огромные вложения. Но в США, к примеру, не будет никакого государственного финансирования тех университетов, в которых нет технопарков, системы, которая позволяет внедрять в производство научные разработки. То есть, если изначально предполагается, что эти идеи будут поставлены на полку, то незачем финансировать такую науку. Логика проста. Если система есть, тогда есть смысл выделять деньги на такие исследования. Там очень серьезный подход к научной деятельности. Согласно закону, действующему еще с 1886 года, в столице каждого штата университетам предоставляются лучшие территории, очень компактные, но функциональные. Соответственным подходу оказывается и результат. Американские университеты имеют миллиардные обороты, они влияют на промышленность.— Что, на ваш взгляд, мешает создать подобную систему у нас?— Государство должно заинтересовывать бизнес вкладывать средства в науку. Должна быть разработана соответствующая схема налогообложения. Сегодня предприятие может финансировать научные разработки только за счет своей прибыли, и все. Но нужно разумно подходить к таким вещам. Если предприятие заинтересовано в научных изысканиях, то почему бы ему не относить затраты на науку к своим расходам? За рубежом компания может выбирать: платить ей налог или вкладывать деньги в научные исследования. У технопарка ТюмГУ сегодня есть предприятия-партнеры, и спасибо им, что они приобретают нашу продукцию. Но их не интересует наука, им нужен конечный результат, конечный продукт, а что ты при этом будешь исследовать, кто будет разрабатывать, их это не волнует, они платят за конкретные услуги и товар. Тем не менее есть достойные примеры для подражания и в России, например технопарки в Томске. Они работают не только при университетах — есть муниципальный технопарк, есть объединенный технопарк университетов, с ними работают многие компании, налажено и финансирование, они получают реальные заказы. Многое делается за счет региональных бюджетов, организуются гранты, конкурсы.— Сотрудничаете ли вы с тюменским технопарком, созданным при участии областного правительства?— Технопарк ТюмГУ является партнером Западно-Сибирского инновационного центра нефти и газа и куратором природоохранного блока, в рамках которого планируется осуществлять проекты по повышению рациональности природопользования и эффективности защиты окружающей среды, по обеспечению эффективной жизнедеятельности в условиях Севера. Для Тюменской области эти вопросы очень актуальны.
В апреле этого года были открыты представительства наших start-up компаний и технопарка ТюмГУ в здании Западно-Сибирского инновационного центра нефти и газа. Мы надеемся, что благодаря условиям, которые там созданы для работы, будет обеспечено более быстрое вхождение инновационных разработок в бизнес.— А насколько за эти годы вам удалось продвинуться в реализации основной задачи — внедрении идей?— Сегодня мы внедряем разработки, созданные научно-исследовательским институтом экологии и рационального природопользования ТюмГУ, который возглавляет Андрей Соромотин. Для этого было организовано несколько start-up компаний. Нам, к сожалению, не удалось найти «бизнес-ангела» среди действующих предприятий. Поэтому для реализации проектов были привлечены средства госуниверситета, который помог нам разработать технологии, предоставил помещения, инфраструктуру. Таким образом, получилось, что мы сами себя вытащили, как в той пословице: спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Некоторые созданные нами start-up компании уже потеряли статус малых предприятий, они за эти годы достаточно серьезно развились. Сейчас их восемь: ЗАО «НПО «Нефтегазовые технологии», ООО «Запсибэнергомаш», ООО «Росэкопром», ООО «Экологические технологии», ООО «НПЦ Перспективные технологии», ООО «Альтаиста», ООО «Инновационный потенциал», ООО «Софт Шел».Мы доказали, что технология работает, и в дальнейшем хотим на своем примере показать, что должна быть создана грамотная система финансирования таких структур. — Расскажете о наиболее интересных проектах?— Один из успешных проектов, который нами внедрен, — это проект переработки отходов в производство строительных материалов. Сегодня мы перерабатываем около 200 тыс. тонн по северу области, в основном это отходы бурения, нефтяной промышленности. В свое время никто не хотел этим заниматься, потому что работа очень грязная. У нас выхода другого не было, не было сырья для производства бетонных блоков и денег, чтобы купить. Но было бесплатное сырье, и мы начали над ним экспериментировать: нашли технологии, нашли ученых, получили патент, внедрили, и сегодня две start-up компании успешно занимаются переработкой. За счет этой деятельности мы финансируем и другие разработки. Второй значимый для нас проект — получение проппанта. Это дорогостоящий материал, но когда он отрабатывается, то становится опасным отходом, загрязняется нефтью и в большом количестве скапливается на полигонах. Мы придумали технологию по его очищению и возвращению в производство. Но здесь возникли проблемы: производители проппанта не заинтересованы в появлении такого продукта. На стадии проектирования находится еще один актуальный проект по переработке попутного нефтяного газа. На уровне экспериментального образца — технология по использованию газа на отдаленных месторождениях, куда нецелесообразно тянуть газопровод. Хотелось бы отметить также наши разработки в области болотной техники, есть у нас болотолет — устройство, которое не летает, но прыгает по болотным кочкам. Есть много других идей и разработок, но пока не успеваем находить источники финансирования. Всего технопарком ТюмГУ разработано около 40 проектов, из них 20 находятся на стадии внедрения. — А почему новые разработки не находят широкого применения? Казалось бы, должно быть наоборот…— Действительно, сегодня уже проблема не столько в деньгах, сколько в дальнейшем продвижении технологий. Новая разработка имеет конкурентные преимущества, она, безусловно, лучше, но есть старый бизнес, который устоялся, и он, естественно сопротивляется. Вместе с тем новая технология непривычна, у нее еще нет системы сертификации, нет готовых регламентов, лицензий. Практически это еще ребенок, который только-только начинает подниматься на ноги, а тут на его пути встает монстр, у которого есть свой рынок, есть связи. Приходится сталкиваться и с совершенно маразматическими последствиями некоторых хороших законов. Например, федерального закона, требующего лицензию на обращение с опасными отходами. Я понимаю, когда речь идет о радиоактивных отходах и других действительно опасных веществах, но когда это песок, глина… Чтобы получить лицензию, уходят годы. В противовес можно привести пример Чехии. Там компания заполняет декларацию о том, что обязуется выполнять законы, платит госпошлину, и все — она может обращаться с опасными отходами. Если же закон нарушен, применяются строгие меры. И так в любой сфере.— Об этом шла речь на совещании по проблемам малого бизнеса в Тобольске с участием Дмитрия Медведева…— Заявление Президента России, которое он сделал на этом совещании, и те указания, которые были даны после встречи в Тобольске, вселяют в нас надежду на лучшее будущее. Главное, чтобы идея не была загублена, потому что любое хорошее дело может быть так «обставлено» дополнительными условиями и ограничениями, что лучше и не надо — дьявол ведь кроется в деталях. Тем не менее ситуация меняется. Нам нравится подход областного руководства к решению вопросов. Они говорят: давайте предложения, как вам помочь, зачем это нужно, что это даст, как вы хотите это сделать, а мы будем думать. Все правильно и логично. Нужна система, просто так никто деньги давать не может, должны быть поставлены задачи, определена цель и предложены пути ее достижения. Когда эти составляющие есть, все получается.О региональном венчурном фонде Виктор Савранский о тюменском технопарке
