Александр Чемакин: «Я просто храню в памяти все хорошее с детства»

Забор, на котором он нарисовал однажды пятиметрового крокодила, строителям жаль было ломать. Его картинки совершенны простотой линий, а живопись будит смутные воспоминания. Он может на кусок плексигласа наклеить нарочито кривоватый черный квадрат. А потом возьмет гитару и сыграет малознакомую в Тюмени DUB music. Ваш стиль можно назвать примитивным? Некоторые так называют. Это словечко ходит за мной довольно давно. Мне все равно. Оно обозначает всего лишь некое разделение в искусстве. Не придаю терминам особого значения. Когда я был совсем молод, лет семи, мне ужасно нравились репродукции Леонардо да Винчи и Рафаэля. Я даже пытался карандашом что-то такое изобразить. Но мне было непонятно — как это применить? Картины же напечатаны в книжке. А раньше они висели где-то в рамах! Вот если бы на стене и мне нарисовать. Мне всегда нравилось совершенство, но карандаш не дает ни тот цвет, ни тот размер. К чему тогда я стремлюсь? Позднее большое впечатление на меня произвел швейцарский художник Пауль Клее. Его рисунки — одна гибкая линия на холсте. Раскрашено необычно. Красиво. И Пауль Клее, и все французские авангардисты рисовали не как положено, а как дети — их подход к живописи и рисунку напоминает творчество детей. Вы тоже так рисуете? Я просто храню в памяти все хорошее с детства. Вы редко продаете картины. Почему? Да как-то времени не хватает. Но все же продаю. В Интернете можно посмотреть картинки, если набрать мою фамилию. В Москве есть постоянный покупатель. У него штук девять моих работ. Недавно отправил ему диск. Тут вот немец приходил — купил керамического слона. Сказал, что нужна еще слониха. Есть работы, которые не продадите? Нет. То есть да, есть. Ее никто и не купит. Она жутко тяжелая, написана на ДСП. Я ее написал курсе на втором: дорога в траве летом, холм, сооружение какое-то, облака. Все размытое. Она долго в огороде жила. Мама потом ею бочку накрывала — чтобы тазик ставить. Сейчас картина в студии. Вот дом восстановлю и повешу на стену. На оштукатуренных стенах будут висеть большие картины — холсты без рам. Почему на холстах и акварелях главный герой — это человек, похожий на вас? И еще кошки. Потому что больше всех знаю и люблю я, наверное, самого себя. Кошек люблю. Гитару тоже. Она у меня довольно часто встречается на полотнах. Первая картина из серии про человека, похожего на меня, появилась в начале девяностых. Тогда же, совпало, Митя Шагин и Саша Флоренский «родили» и стали рекламировать своих митьков. Идея в воздухе витала, получается. А с картиной «про меня» было так. Я собирал ягоды. Пришел домой и сел рисовать кисточкой — как собираю ягоды. Потом — как читаю книгу. Как поливаю цветочки. Как лежу в траве. Как кот греется на солнышке. Все просто. Сейчас мне некогда рисовать — пытаюсь создавать музыку. Уже почти два года у нас есть группа «Гербарий». В основном составе четыре человека. В планах — ввести духовую секцию: трубу, тромбон, саксофон, а также певцов. Почему именно такое название? Разве музыка бывает сушеной? Потому что звучит хорошо. Лист в книжке, цветок сухой. Кроме того, так меня называли в школе, правда, недолго. Еще называли «Гераклом», но и это не прилипло. Название вообще штука индивидуальная. Вот почему ваш журнал называется «Собака», а не «Сука»? Кстати, я даже хотел так назвать музыкальную группу. Я учился в школе в Заводоуковске. Этот город стоит на реке Ук. И нам нравилось спрашивать друг друга: ты откуда? — С Ука. И ты — с Ука. И я. Такая вот игра слов. Если бы нынешние члены группы реально были с тех мест, точно бы назвал — «сУка». Почти как ваш журнал. Отличное название. Вообще-то наш журнал так называется по знаку @, и животные здесь ни при чем. Понятно. Какую музыку играете? Кто пишет тексты? Музыка Боба Марли или наша. Тексты мои. Пою, опять же, я. Мотивы русские, ритмы — африканские. Барабаны делаю сам. Здесь не столько музыка важна, сколько процесс, «спектакль». Это как Новый год — самое интересное — подготовка: сделать барабан, собраться, расставить аппаратуру, подключить и играть. Ремонтировать гитары. Когда появляется новый музыкант, то и музыка звучит по-новому, настроение улучшается. «Гербарий» вырос из «Пиастров Флинта», в которых вы раньше играли? Меня с «Пиастрами» познакомил в рок-клубе «Белый кот» наш панк Ник Рок-н-Ролл. Сказал, что же у тебя картины такие грустные — приходи, у нас веселее. Если честно, я не особо там играл, больше стихи читал под их аккомпанемент. Правда, ребята улыбались, мол, лучше ты рисуй, а мы сами поиграем-попоем. Но мне очень нравилось. Еще чуть-чуть играл с «Французом и обормотами». Мне кажется, что в ноты не попадал, но руководитель группы Саша Круговых сказал, что я хорошо играл. Кроме того, я уже говорил, что у меня еще в школе была музыкальная группа. Так что у «Гербария» корни давние. О чем ваши песни? О разном. Каждый день я езжу на работу на велосипеде и встречаю женщин. Женщину. И день, и два, и неделю. И где-то внутри меня появляются стихи, которые совершенно свободно могут стать песней: «Я не знаю имя твое, я не знаю, где ты живешь. Я не знаю, куда ты идешь каждое утро. Необычны глаза — солнце или гроза? Завтра я встречу тебя, незнакомка…». Вы влюблены? Всегда.