Автор нового арт-объекта в Тюмени признался, что «Главное не повторяться» - один из его личных лозунгов.
_Уличный художник из Санкт-Петербурга Владимир Абих в ночь на пятницу завершил арт-объект в Тюмени. На фасаде театрального центра «Космос» появилась надпись «Главное не повторяться» — 13,5 раз. Когда работа была закончена, победитель международного конкурса портретов Portrait now и эксперт фестиваля «Морфология улиц», который проходит в Тюмени, ответил на вопросы журналистов._
Владимир Абих — уличный художник, победитель международного конкурса портретов Portrait now. Трехкратный номинант российской премии Курехина в категории «Искусство в общественном пространстве». Участник основных программ уральской индустриальной биеннале, красноярской биеннале и российской биеннале уличного искусства «Артмоссфера».
— Владимир, почему вы выбрали именно эту тему для «Космоса»?
— Для меня важна работа с местом. Стрит-арт — это не наклейка от жвачки, которую можно прилепить куда попало и уйти. Вообще, хорошо, что «Морфология улиц» работает с профессионалами в этой области. Часто фестивали идут на поводу ожидания зрителя и пытаются потакать вкусу большинства. Это путь в никуда, как мне кажется.
Уличное искусство не должно быть для всех. Для людей, для всех — это дороги, хорошая городская инфраструктура, здравоохранение, уровень жизни. Уличное искусство — не обязательно для людей. Это скорее авторское высказывание художника, и хорошо, если оно вызывает резонанс.
Для меня важно, чтобы работа «коннектила» с городом, с конкретным местом. В данном случае это театральный центр. Почему люди ходят в театр? Потому что там сохраняется живое взаимодействие между актером, драматургом, зрителем, и каждый спектакль неповторим. Эта неповторимость — суть и сильное место спектакля. Кроме того, «Космос» — это молодежный центр. Для молодежных театров важно быть неповторимыми, уникальными. Поэтому фраза «Главное не повторяться» — об этом.
— Что в работе было самым сложным?
— Объем. 269 букв надо было сделать очень аккуратно. Кажется, что это просто текст. На самом деле это долгий, тяжелый, кропотливый физический труд.
— Руки болят?
— Палец болит.
— Почему вы выбрали такую технику для рисунка?
— Это текстовой стрит-арт. Что отличает российское уличное искусство — это концентрация текстовых работ.
Думаю, это связано с тем, что в России довольно бедны визуальные традиции, но сильны литературные. Русского человека тянет писать и читать.
Надписи на школьных партах, заборах нас преследуют везде. Поэтому текстовой жанр — свойство русского стрит-арта.
— Как вам хочется, чтобы горожане воспринимали этот арт-объект?
— Как захотят. Пытаться удовлетворить чей-то вкус — бесполезно. Для меня важно, чтобы в работе было что-то помимо того, что мы видим. В данном случае это ирония и самоирония. С одной стороны, фраза повторяется, с другой — она волнистая, и не понятно, повторяется или нет. Когда возникает вопрос — что это значит? — это неплохо.
Гораздо хуже, если зритель видит красивую картинку и складывает все за пять секунд. Все красиво, диалог со зрителем закончен, он пошел дальше. Это нормально, но лично мне такой подход кажется скучным.
— Для вас уличное искусство — это постоянная деятельность?
— Половина того, что я делаю, происходит на улицах; половина — в музеях и галереях. Мне неинтересно замыкаться в одном медиа, жанре, для меня важно не повторяться. Это один из моих личных лозунгов.
— В какую сторону движется уличное искусство?
В сторону институции. Сейчас стрит-арт — самая хайповая тема, потому что это одно из самых ярких последних течений. Интерес к нему есть, но уличных художников становится все меньше.
Уличное искусство одомашнивается, становится тепличным. А надо понимать, что это низовая практика, которая не согласовывается. Корень стрит-арта — в партизанском подходе.
Когда художник выбирается в город, словно партизан на оккупированную врагом территорию. А враг в данном случае — власть и капитал. Все, что мы видим в городе, — это монолог сверху вниз. Это монолог либо рекламы, которая почему-то имеет право вторгаться в публичное пространство довольно назойливым образом, либо проявление власти — градостроительство, архитектура, масштабные проекты.
Уличное искусство — это скорее движение снизу, попытка создания диалога, личного высказывания об «оккупированной» среде. Это попытка сказать, что в этом городе можно не только ходить с работы домой и обратно, по выходным выпивать в баре, потреблять все, что навязывает реклама, но здесь можно еще и жить. Мне кажется, что это важно для уличного искусства: напоминание о том, что города созданы для жизни.
— Вам удается где-то партизанить?
— Конечно. Хотя сейчас несколько меньше, потому что много фестивалей и хочется использовать эти возможности — ездить, делать что-то масштабное. Из-за нехватки времени не всегда успеваешь оставить что-то помимо основной работы в городе. Из-за постоянной востребованности часто откладываются лично важные для меня проекты в долгий ящик.
Но из того, что я делаю, 50% - легально, 50% - нелегально.
— Какой город больше запомнился стрит-артом?
— Столица уличного искусства — Екатеринбург. В остальных городах это либо в зачаточном состоянии, либо в состоянии, когда стрит-арт искусственно прививается фестивалями. Это неплохо, но он привозной, импортный, а внутренний еще не созрел.
— В этой градации где находится Тюмень?
— В Тюмени мало стрит-арта. Но опять же надо вспомнить мои слова о том, что это природа уличного искусства — партизанская. В Тюмени согласованная работа, когда у тебя все есть: автовышка, замечательные волонтеры. Есть фестивальный стрит-арт. Но даже в этом фестивальном формате важно не забывать об использовании города как медиа. Зачем иначе говорить «уличное» перед словом искусство, если нет взаимодействия между произведением и городом, если произведение легко отклеивается от стены и переносится в другое пространство… Мне кажется, я на другой вопрос ответил.
— Планируете вернуться в Тюмень?
— Я не умею отдыхать и я не езжу просто так никогда.
— То есть нужно приглашение?
— Да.
