Очень важно в такой ситуации — дать им возможность выговориться.
Состояние сильнейшего шока, стресс, физическое насилие — все это оставляет не только эмоциональную травму, но и словно неправильно сросшаяся кость будет напоминать о себе, если ребенок не пройдет курс реабилитации после определенных событий. Ведущий психолог тюменского Регионального центра «Семья» Галина Кофанова объясняет, что делать взрослым в подобных ситуациях.
— Какие ситуации вводят ребенка в состояние сильного стресса, оставляют серьезный отпечаток?
— Катаклизмы, техногенные и природные катастрофы, вооруженные конфликты и террористические атаки;
— все виды насилия (психическое, физическое, экономическое, сексуальное), причем мощные травматические переживания испытывают не только дети-жертвы, но и дети-свидетели;
— потеря родителя в результате смерти, развода или оставления; смерть животного, домашнего питомца;
— усыновление или помещение ребенка в учреждение для детей, оставшихся без попечения родителей;
— медицинские манипуляции;
— пренебрежение нуждами, необходимыми потребностями ребенка;
— разлучение и нарушение привязанности со значимым взрослым;
— наличие в семье человека с зависимостью от ПАВ;
— наличие в семье лиц с психическими заболеваниями, суицидальным поведением, страдающих депрессивным расстройством;
— разрыв отношений (конфликт, ссора, фразы родителей: «Видеть тебя больше не могу!», «Считай, что я для тебя не существую»), отвержение (предательство, игнорирование, изгнание).
Причинами могут выступать травмирующие события, которые имеют большое значение для ребенка. Часто взрослые даже не понимают, что какими-то действиями провоцируют травмирование детской психики
— Как травма проявляется в поведении ребенка со временем?
— Каждый переживает психологическую травму по-своему. Но опытный специалист или внимательный родитель заметит признаки, которые сигнализируют о том, что ребенок нуждается в помощи психолога.
Скорее всего, ваш ребенок страдает от психологической травмы, если у него наблюдается следующее:
• изменение поведения;
• частая смена настроения;
• повышенный уровень тревожности;
• нарушение концентрации внимания;
• плохой сон;
• трудности в общении со сверстниками;
• чувство вины (употребляет фразы: «Это все из-за меня», «Если бы не я, ничего бы не произошло»);
• в поведении и жестах проглядывается растерянность; может быть и противоположная реакция — агрессия (вербальная, физическая);
• неуверенность в себе;
• ощущение брошенности и ненужности (употребляет фразы: «Меня никто не любит», «Никто и никогда мне не поможет»);
• частые жалобы на здоровье, учащенное дыхание и сердцебиение, видимое изменение нормального цвета кожных покровов (покраснение или синюшность);
• повышенная утомляемость;
• снижение работоспособность;
• сковывание эмоций радости. Такие дети более возбудимы, легко срываются и плачут. Дети либо стараются докричаться до взрослых и делают все, чтобы их заметили, либо уходят в себя — замыкаются, становятся «удобными».
Важно, что все дети воспринимают ситуации по-разному, в зависимости от темперамента, поддержки значимого взрослого, индивидуальных особенностей личности.
Подростки более импульсивны, более склонны к аддикциям (курение, алкоголь, ранние половые связи), при этом они, как правило, остро переживают чувство одиночества, безнадежности.
Такие реакции детей на стресс — это способ переработать информацию от случившегося с ними. На подсознательном уровне, в силу возраста, дети думают, что при помощи импульсивного поведения им проще будет сделать так, чтобы их заметили и услышали, но при этом говорить о травме напрямую им, как и взрослым, тяжело. Поэтому детские проявления — это как обезболивающее. Уход в аддикции — это попытка забыть травмирующие воспоминания. Ребенок словно старается заменить одно сильное по эмоциям событие другим, более ярким переживанием.
— Если дети побывали в зоне чрезвычайной ситуации, жили там какое-то время, как им помогать, нужно ли им избавиться от воспоминаний?
— Не начинайте разговор со слов: «Забудь, все уже прошло — это теперь в прошлом». Просто будьте рядом, не навязывайте помощь. Вы не можете предугадать, какой будет реакция у ребенка, а своей излишней настойчивостью можете ее усилить. Когда у вас происходит доверительная беседа, внимательно слушайте ребенка, не перебивайте, старайтесь сдерживать свои острые реакции, заменяйте их фразами: «Я понимаю, тебе было очень страшно». Не стремитесь обнять, если видите, что ребенок от вас отстраняется. Старайтесь понять, что ему сейчас нужно: помолчать, погулять, побыть одному. Выслушать и принять его чувства — это главное.
— Если ребенок часто возвращается к воспоминаниям, проговаривает их вновь и вновь, нужно ли постоянно с ним это обсуждать?
— В идеале в этих разговорах необходимо сделать для себя (не проговаривая ребенку) акцент на том, что вызвало у него больший стресс: событие или реакция родителя/ других взрослых. Если понимаете, что больше всего ребенок испугался вашей реакции (напрямую он, скорее всего, этого не скажет, но может косвенно указать через фразы: «А потом ты, мама, так сильно плакала, и я…»), то аккуратно и деликатно объясните свои поступки и эмоции.
Давайте возможность выговориться. В ситуации, когда ребенок словно зациклился на событии, «застрял» там, лучше сразу обратиться к психологу. На индивидуальной консультации специалист создаст безопасные условия, где ребенок сможет поделиться своими страхами и переживаниями. Психолог проявит сочувствие и окажет поддержку несколько отстраненно, без лишних эмоций, в отличие от родителя, который при таких разговорах обычно сам «проваливается» в воспоминания. Взрослый из-за сильных переживаний не в состоянии реагировать на сказанное ребенком нейтрально, поэтому ребенок снова пугается — в результате получает еще одно травматичное воспоминание. И тогда, помимо страха, он начинает чувствовать себя виноватым, что расстроил маму или папу.
— Если в детском возрасте человек потерял очень близкого человека, как ему справиться с этими переживаниями, чтобы они не тяготили его всю дальнейшую жизнь? Какую помощь можно оказать здесь и сейчас, а какую — впоследствии?
— Взрослому необходимо обеспечить ребенку возможность легализовать свои чувства. То есть дать ему право на горе. Если маленький ребенок плачет, то это нормально — будьте рядом. Важно не останавливать мальчиков-подростков словами: «Ну ладно, держись, ты же мужик» — слезы помогают нам выплакаться, в психологическом плане — вывести горестные чувства.
Любую утрату первым делом нужно проплакать, прогоревать. Вот это самое важное. И тогда путь к проживанию горя пойдет своим чередом, когда человек от сильных эмоций успокоился, приходят другие стадии горя: депрессия, агрессия, торг, вина и принятие. Более старшему ребенку можно проговорить, что все то, что сейчас с ним происходит, это нормально, когда все пройдет, горевание закончится — появятся силы и желание жить дальше. Одни реакции сменятся другими, если их не блокировать, а быть рядом, оказывать поддержку.
— Помогают ли при горевании терапевтические группы?
— Конечно, да. Это поддержка, причем уже не только от профессионалов, но и тех, кто испытал схожие с тобой чувства. В таких группах делятся своим опытом, рассказывают, что помогло им. Часто такие встречи сопровождаются общей деятельностью: люди занимаются арт-терапией, нейрографикой, работают с песком. Занятия помогают выйти из состояния, когда вы погружены в собственные чувства и эмоции по поводу пережитого горя. Совместная деятельность и поддержка людей с опытом проживания схожих чувств помогает человеку, находящемуся в состоянии сильного горя.
— Состояние острого стресса, насилие. Разве можно это забыть? Чем помочь ребенку?
— Первая помощь после насилия — создать для ребенка условия безопасности, где он будет чувствовать себя защищенным. Иногда дети проходят и через вторичную травматизацию, когда их на какое-то время помещают в специализированное учреждение. Поэтому в идеале нужно не только помогать ребенку, но и работать со всей семьей сразу, с теми, кто продолжит его воспитывать, и его ближайшим окружением.
Такой травматичный опыт переработается в совместной работе с психологом. Родители могут помочь тем, что не будут обвинять в случившемся ребенка — это первое и главное. Им необходимо проявить терпение в случае регрессивного поведения у детей, вернуть им чувство контроля — дать право выбора, что делать дальше. Не рекомендуется использовать фразу: «Я тебя понимаю». Лучше заменить ее на ту, которая поможет рассказать о своих чувствах: «Я сожалею, что с тобой это случилось. В этом нет твоей вины. Хорошо, что ты об этом рассказал, я верю тебе» и предложить помощь: «Скажи, что бы ты хотел (а), чтобы я сделала для тебя?»
— Дети из зоны СВО: есть какой-то особенный алгоритм работы с ними? Какие сейчас существуют меры психологической поддержки в Тюмени?
— Наш центр «Семья» стал опорной площадкой по работе с детьми и семьями с психоэмоциональными травмами. Мы работаем и с теми, кто приехал или вернулся из зоны СВО. Еще до приезда переселенцев мы уже получаем информацию о людях и предполагаем, какая помощь им потребуется. После решения материальных трудностей приглашаем их к нам, в «Семейную социальную гостиную», где работает команда специалистов и предоставляется в том числе психологическая помощь Методы взаимодействия с семьями зависит от каждого конкретного случая, но в своей работе мы используем и отработанные практики оказания помощи при переживании горя, утраты.
Можно отметить, что у семей и детей данной категории к чувству горевания добавляется чувство неопределенности, которое усугубляет их тревожное состояние. Мы обязательно учитываем это при работе с ними.
Фото: senivpetro freepik
