По просьбе «Вслух.ру» директор Тюменской филармонии Михаил Бирман подвёл итоги уходящего года и ответил на вопросы о взаимоотношениях публики и музыкантов.
_По просьбе «Вслух.ру» директор Тюменской филармонии [Михаил Бирман](/thesaurus/63 151) подвёл итоги уходящего года и ответил на вопросы о взаимоотношениях публики и музыкантов._
— Какие музыкальные события уходящего года вы бы назвали наиболее значимыми?
— Афиша 2013 года была достаточно яркой, мне всегда трудно из общей массы концертов выделить какой-то особенный, потому что практически все концерты — как жемчужинки, которые трудно оценить по отдельности. Тем не менее, знаковыми событиями концертной жизни 2013 года я считаю крупные фестивали. «Лето в Тобольском кремле» — в нём приняли участие и оркестр Санкт-Петербургской филармонии, и солисты Мариинского театра, и сводный хор Санкт-Петербурга с очень серьёзной программой. Скоро начнётся фестиваль Дениса Мацуева, там будет представлен один из лучших российских симфонических коллективов, оркестр республики Татарстан, и приедет ряд выдающихся солистов.
Из состоявшихся уже в новом сезоне концертов я бы назвал прекрасное выступление Новосибирского симфонического оркестра, блистательный Российский национальный оркестр под управлением Михаила Плетнева, в программе которого солировал выдающийся скрипач Гидон Кремер. Мы были недавно на концерте оркестра театра Ла Скала, а в декабре готовимся принять выдающегося джазового исполнителя, единственного в мире обладателя восьми «Грэмми», подобных в мире просто нет, — Эль Джерро. Кроме того, в декабре у нас выступит уникальный коллектив — Московский государственный камерный хор Владимира Минина.
В 2014 году мы готовимся принять выдающиеся российские и зарубежные коллективы, поэтому мне кажется, что событий в тюменской музыкальной жизни вполне достаточно.
— Есть ли концерты, может быть, недооцененные тюменской публикой, на которые вам бы хотелось привлечь больше слушателей?
— Конечно, мы стремимся привлечь всё больше и больше людей, чтобы на концертах академической музыки были полные залы. Это не всегда удаётся, полные залы бывают разве что на концертах звёздных коллективов, а на исполнителей, которые мало знакомы нашей публике, очень осторожно идут. Например, абонемент «Звёзды XXI века», в программе которого мы знакомим слушателей с талантливыми молодыми исполнителями, приобретают не очень активно. Люди, видимо, привыкли и хотят слышать тех исполнителей, которых они уже полюбили.
Мы хотим, чтобы академическая музыка была более востребована, и всё для этого делаем. Уже с апреля проходили ярмарки-продажи абонементов на сезон 2013−2014 гг. с большими скидками.
— В филармонии начались беседы о музыке перед концертами…
— Да, я думаю, что это очень правильное направление. Пока мы провели две такие беседы, и они показали, что в них есть необходимость, люди приходят за полчаса до концерта, чтобы услышать о том, что будет звучать в концертной программе.
— Недавно мы с коллегами спорили о том, имеет ли смысл слушать академическую музыку, не разбираясь в ней. Прозвучало мнение, что если человек слушает симфонию, не понимая всей сложности этого произведения, не будучи способным следовать за музыкальной мыслью композитора, то удовольствие, которое он получает — чисто физиологическое, удовольствие от приятных звуков — он с тем же успехом может получить и от «Битлз»…
— Слушателю не надо анализировать музыку, пытаться её понять. Музыку нужно просто слушать, это язык чувств, он передаётся от сердца к сердцу, и тогда всё становится понятным и ясным. Важно, что чувства, заложенные в произведении, находят в слушателе ответное сопереживание, — это и происходит в концертном зале. И не обязательно публике анализировать форму, содержание, знать, что это произведение трёхчастной формы, в разработке этого сочинения сталкиваются такие-то темы…
Музыка — это абстрактное искусство, нельзя точно сказать программу сочинения, её просто не существует. Конечно, есть определенное направление от автора, если он сам посвящает его какому-то событию, например, историческому. Тогда мы видим ясно перед собой программу, которую дал автор. А вообще, слушая музыку, мы можем полагаться на чувства: вот это произведение будит во мне лирические чувства…
Не надо думать: «Я не понимаю, поэтому я не пойду». Думаю, физиологическое воздействие, как вы говорите, оказывает поп-музыка, она больше воздействует на двигательные способности, людям хочется танцевать, не задумываясь о том, что звучит. Это музычка, фон. Академическая же музыка заставляет думать, будит благородные чувства в человеке, она воздействует на него со всей эмоциональной силой. Как Пушкин писал: «Чувства добрые я лирой пробуждал».
Не надо этого бояться! Мы неоднократно проводили эксперименты: приводим в зал людей совершенно несведущих, они слушают сложную музыку и выходят просто счастливые, они довольны.
— Я обратила внимание, что на Большом трио (Екатерина Мечетина, Сергей Антонов, Никита Борисоглебский) было на удивление много слушателей, почти полный зал, подумала о том, что столько публики — настоящее достижение филармонии, результат многолетних трудов по воспитанию тюменского слушателя. Это теперь обычная посещаемость для камерных концертов?
— Для камерной программы Большого трио собрало очень много людей. Если бы в Тюмени был камерный зал мест эдак на 600, то билеты бы уже спрашивали перед входом. У нас очень большой зал для таких концертов — 1200 мест. А, например, зал Свердловской филармонии — всего 700 мест. Будь у нас такой зал, аншлаги на камерные концерты были бы обеспечены. Может быть, не всякий камерный концерт собирает столько слушателей, как Большое трио, но даже если пришло 550 человек — это очень прилично.
Конечно, это много и это говорит о многом. Меня радует, что у нас очень много молодёжи на концертах, вы посмотрите, молодая аудитория, они идут на концерт, да такие все нарядные! Если мы говорим, что в Европе есть проблема старения аудитории классической музыки, то у нас очень много молодёжи, меня радует эта ситуация.
— После концерта РНО с Плетнёвым и Кремером люди сетовали, что о нём ничего не написано в прессе. Но когда нет пресс-конференции, тюменским журналистам сложно что-то написать о концерте, поскольку практически никто не разбирается в академической музыке достаточно, чтобы представить не то что анализ, а хотя бы описать грамотно услышанное. Есть ли у филармонии потребность в людях, которые могли бы писать о музыке? Быть может, наша академия культуры и искусств могла бы воспитывать таких специалистов?
— Студенты есть, есть преподаватели, которые могли бы это делать… Вообще, могу сказать, что музыкальная критика каких-то 20−30 лет назад была специальной профессией, и критиков было очень много, этим занимались выдающиеся люди. Они освещали концерты, может быть, не всегда доброжелательно, но это была критика профессионала, человека знающего. Такие критики публиковались в «Музыкальной жизни», в газете «Культура».
Сейчас, к сожалению, этой профессии просто нет. А она нужна обязательно. И слушателю, и артисту, ему важно знать, что пишут о нём профессионалы, ругают ли, хвалят… Критика, я думаю, обязательно должна быть в любом искусстве.
— Есть ли новости о симфоническом оркестре для Тюмени?
— Новостей нет, бюджетная ситуация, как мне сказали, не располагает в 2014 году к появлению оркестра. Но я могу сказать, что необходимость в этом колоссальная, она была, есть и будет, это главный путь, по которому должна развиваться музыкальная культура Тюмени. Наличие оркестра — как лакмусовая бумажка, которая говорит, есть культура в городе или нет.
