Леонид Круглов: В Тюменской области совершенно уникальные традиции русской охоты

_Леонид Круглов — путешественник, объехавший почти весь мир, и режиссер, снимающий о своих путешествиях документальные фильмы. Очередной посвящен арктическому пути Семена Дежнева. Документальная лента получит название «Великий северный путь». Маршрут Леонида Круглова длиной в 10 тысяч километров пролегает в том числе и через Тюменскую область. «Вслух.ру» он рассказал о красотах арктических регионов, знаменитой русской тройке и перспективах документального полного метра._

— Вы приехали в Тюменскую область для съемок фильма «Великий северный путь». О чем он?

— В целом это история нашей страны, я бы так сказал. История того, как Россия стала, в общем-то, той страной, в которой мы сейчас живем. В XVII веке наши предки еще не имели представления о том, что находится чуть дальше реки Лена, чуть дальше Якутского острога. На тот момент эти территории были «терра инкогнито».

Мы недавно посетили Омск и Томск, в архивах поднимали старинные карты XVII века, по ним видно, что для русских, а уж тем более для европейцев, все эти территории представлялись загадочными, полумистическими. На некоторых картах изображена какая-то земля собакоголовых людей.

Поэтому нам интересно реконструировать путешествие Семена Дежнева. Он шел в совершенно на тот момент неведомые земли и, в конечном счете, совершил открытие сравнимое с открытиями Магеллана, Колумба.

Дежнев родом из Архангельской губернии, оттуда начинал свое путешествие. Затем — Полярный Урал, Ямал, Тюменская область, Красноярский край, Якутия и Чукотка. Поэтому идея фильма — реконструировать маршрут первооткрывателя, посмотреть на все глазами человека XVII века, показать арктические регионы России, которые и сейчас остаются для многих россиян совершенно неизвестными. Сделать интересное приключенческое документальное кино.

— Упор все же на современность или историю?

— Нам интересно выявить параллели. Сейчас в Тобольске снимается художественный фильм «Тобол». Мы, конечно, перед собой такой задачи не ставим. Мы никого не переодеваем, бороду отращивать не заставляем. Мы снимаем то, что сейчас есть в России. В принципе, очень многие вещи как были в XVII веке, так остаются и поныне. Мы стараемся использовать традиционные способы передвижения на собаках и оленях, стараемся посмотреть, как живут народы в самых отдаленных уголках Арктики. В результате из всего этого получится фильм. Широкоэкранный, для кинотеатров.

— А когда планируется выход в прокат?

— Мы надеемся, осенью этого года. Хотя в прошлом году надеялись, что сделаем фильм быстрее. Но у нас путешествие длиной 10 тысяч километров по арктическим регионам. В Тюмени и Тобольске мы отдыхаем, потому что здесь достаточно цивилизованные места.

— Чем для вашего фильма интересна Тюменская область? Что вы здесь снимаете?

— Первые упоминания о Дежневе исходят из этих мест, поскольку он начинал свою службу в Тобольске. Кроме того, на тот момент Тобольск являлся столицей всей Сибири, поэтому все исследователи, путешественники, отправлявшиеся дальше на восток, не могли пройти мимо Тобольска. К тому же, Тобольск до сих пор сохранился, можно сказать, в первозданном виде, это очень аутентичный город.

Кроме того, нас интересуют русские традиции. Я знаю, например, что совершенно уникальная русская охота с собаками существуют только здесь, в других районах России я такого не встречал. И еще здесь нам удалось найти русскую тройку. Я очень хотел, чтобы эпизод, связанный с русской тройкой, вошел в фильм. Но оказалось, что сейчас практически по всей Сибири не осталось рабочих русских троек. Это очень непростая задача, чтобы все три лошади бежали слаженно, чтобы была специально подготовленная упряжь. А здесь мы такую нашли. Плюс мы будем снимать здесь лесных животных — лосей, кабанов, лис.

— Сейчас на примере того же «Тобола» историческая тематика очень популярна. У вас не возникало идеи сделать когда-нибудь все-таки не документальный проект, а художественный?

— У меня есть один художественный проект, но он относится к Африке. А что касается России, пока таких планов нет. Потому что в России многое нужно реконструировать. На съемках «Тобола» требуются затраты, чтобы реконструировать ситуацию XVII века. В той же Африке можно найти такие места, где не нужно ничего воссоздавать, там и сегодня как будто бы 18-19 века. Там все проще.

— Насколько выгодно снимать документальное кино? Ведь массовая аудитория вряд ли пойдет на него в кинотеатр. ей интересны блокбастеры.

— Я общаюсь с публикой и вижу (мне подтверждают это и прокатчики), что у зрителя начинает меняться точка зрения. Большой интерес вызывают новые формы подачи материала, по-новому сделанные и придуманные проекты. Например, в Москве полные залы собирают и документальные проекты, и мультимедийные, когда одновременно в кинотеатре проводится выставка и можно посмотреть на съемки в формате 360 градусов. Когда ты надеваешь шлем и оказываешься внутри какой-нибудь экспедиции или интересной местности, в которой в нормальной ситуации не побываешь. Такие новые форматы оказываются востребованы.

Кроме того, документальное кино тоже набирает обороны. Тем более мы стараемся его делать не в старой доброй задумчивой традиции. То кино, которое мы снимаем, — это, в первую очередь, приключения, где много движения, опасных ситуаций, снятых с интересных ракурсов. Много воздушной и подводной съемки. Так что, я думаю, это кино будет на уровне того, к чему привык современный, молодой зритель. Такое драйвовое кино.

— Насколько вообще сложно организовать съемки в условиях Арктики?

— Это одна из самых сложных задач, какая только может быть. Мне проще организовать экспедицию на Тибет, в самые труднодоступные регионы Африки, Южной Америки, в самые глухие джунгли, чем съемки у нас в Арктике. Потому что логистика арктических регионов очень сложная, погодные условия еще сложнее. Например, в прошлом году, когда мы пробовали организовать переход от Якутии до Чукотки на катамаране морского типа. Обращались в МЧС за обеспечением безопасности. Потому что переход должен был проходить в открытом море. В МЧС нам сразу сказали, что в те места, в которых мы собираемся передвигаться, даже МЧС в лучшем случае сможет добраться через несколько недель. То есть все очень труднодоступно, оттуда просто так не выберешься, если что-то случится.

И у нас вся Арктика такая — сложная для передвижений и логистики. Очень много мест, в которых никто никогда не бывал, ну может быть, отдельные смельчаки. Открываются просто потрясающие просторы. Я думал, что тундра будет ровной, и вообще картинка в арктических регионах будет достаточно однообразной, но вдруг мы оказались в нескольких местах, которые кроме как декорациями к научно-фантастическим фильмам не назовешь. Некоторые уголки просто потрясают необычностью своих природных пейзажей.

— Как вы стали путешественником?

— Я думаю, это связано с детскими мечтами. Меня с самого детства интересовали книги о путешествиях, они всегда лежали на моем столе. А когда я вернулся из армии, в стране начали происходить изменения. Все переворачивалось с ног на голову. Кто-то вкладывал деньги в бизнес, а я все деньги, которые у меня появлялись, вкладывал в путешествия. Сам их придумывал, сам их финансировал. И вот так за 20 лет набрался уже очень большой опыт путешествий по самым труднодоступным местам.

— Путешественники часто совмещают поездки с какими-нибудь творческими проектами — кто-то фотографирует, кто-то пишет заметки. Почему вы выбрали именно документальное кино?

— Я долгое время работал на телевидении, делал программы. Но вообще изначально я документальный фотограф, снимал для National Geographic и Geo. Поэтому реальная жизнь, не постановочная, всегда была мне интересна, что в фотографии, что в кино. Одно перетекло в другое, одно является продолжением другого.

— Я читал ваши интервью. Вам доводилось и забираться на мачту корабля высотой с 20-этажный дом, бывать под дулом автомата в Эфиопии. Какая история из ваших путешествий самая запоминающаяся?

— Всегда помнишь то, что происходило недавно. Поэтому у меня до сих пор перед глазами стоят районы Полярного Урала, тот же перевала Дятлова. Мне всегда интересно добраться до таких мест. Наконец мы через них прошли, и они произвели на меня одно из самых сильных впечатлений. У людей, которые смотрели мои фотографии и видео оттуда, ассоциации с какими-то космическими объектами и внеземными цивилизациями. Какие-то совершенно невероятных форм камни, как будто бы висящие в воздухе, как в фильме «Аватар». Очень странная, мистическая атмосфера — не зря эти места были священными.

— Вы бывали на всех континентах?

— На всех, кроме Антарктиды. Для Антарктиды мы готовим большой проект, и надеюсь, он осуществится через два года, когда мы завершим работу над нынешним фильмом. Как раз будет 200 лет открытия Антарктиды русскими путешественниками.

— А когда-нибудь считали, какое количество стран посетили?

— Нет, вот это я даже не пытаюсь посчитать. Могу сказать, что есть всего лишь несколько стран, где я не был. Еще есть страны, где был только проездом — прилетел, побыл день и полетел дальше. Таких, может быть, 10-15 наберется. Остальные страны, причем даже очень отдаленные, я посетил.