С обладателем олимпийской золотой медали Алексеем Волковым побеседовала корреспондент "Вслух.ру"
_Встреча с биатлонистом Алексеем Волковым в «Жемчужине Сибири» во время соревнований российских лыжников оказалось незапланированной. Корреспондент «Вслух.ру» решила не ограничиваться приветствием, а побеседовать со спортсменом, входящим в национальную сборную._
— Алексей, неожиданно увидеть вас сейчас в Тюмени, все биатлонисты разъехались после ЧМ.
— У меня межсборье, я решил несколько дней провести здесь, чтобы побыть вместе с женой (биатлонисткой Евгенией Селедцовой — Прим. ред.). Она сюда приехала на сборы. Когда женились, оба понимали, что часто видеться не сможем, но хотя бы раз за полтора месяца нужно найти возможность.
— Как ваша рука после травмы?
— Я уже восстанавливаюсь, выполняю почти все нагрузки, никакого дискомфорта не ощущаю.
— Вы это лето проводите на самоподготовке. Как вам первый опыт таких тренировок?
— Я давно хотел попробовать такую форму подготовки к сезону, а сейчас именно тот период, когда это можно сделать. Именно послеолимпийский год — время экспериментов, потом такой возможности не будет. Я и Антон Шипулин, с которым мы вместе тренируемся, с аналитически отделом написали план, который утвердил главный тренер сборной Александр Касперович. У нас от спортсменов, тренирующихся централизованно, отличается план тренировок, а объем и интенсивность нагрузок остается такой же, то есть меняется методика, по которой эти нагрузки выполняются. Я предоставлен сам себе, сам слежу на качеством выполнения тренировок. Если в команде главный тренер сказал что-то делать, иду и делаю так, как он сказал. На самоподготовке я сам варьирую время, чему именно сегодня уделить больше внимания. На самоподготовке нет раз и навсегда заведенного расписания, например, на пробежку надо выйти в 10.00 и завершить в 12.00. Я могу и в девять пойти на тренировку и заниматься до часу.
— С Антоном Шипулиным комфортно тренироваться?
— Да, вполне. Мне с ним легче, чем если бы я тренировался один, поскольку нужен спаринг-партнер. Он составляет мне конкуренцию ходом, я ему — в стрельбе. В идеале хотелось бы тренироваться группой три-четыре человека, но и два — тоже неплохо.
— А в команде сейчас экспериментируют?
— Поменялось 50% состава сборной, команду омолодили. Кроме того, поменялся тренерский штаб, а это значит — новая методика подготовки. Думаю, это можно назвать экспериментом. Его результат увидим позже.
— Как поменялась ваша жизнь после Сочи?
— Испытал облегчение от того, что олимпийский цикл подготовки дал результат — золото в эстафете. Считаю, что четыре года прошли не зря, хотелось бы, чтобы и следующие четыре года я провел не впустую, чтобы подготовка дала свои плоды в Корее. Спустя какое-то время после Олимпиады ощутил, что стало меньше времени, потому что я стал постоянным участников каких-то конференций, мероприятий, встреч с детьми. Меня просят приехать то туда, то туда, раздать автографы.
— Вы стали популярны? Сняться в рекламе не предлагают?
— Коммерческих предложений больше не появилось, но теперь стало легче искать спонсоров, я сам могу к кому-то обращаться. Хотя по узнаваемости сложно соперничать с теми же футболистами. Они всегда на виду, поскольку играют практически круглогодично. У нас же вид спорта сезонный, с декабря по март. В остальное время нас болельщики, зрители и не видят. Летний биатлон совсем не популярен.
— Что сделали бы вы, чтобы летний биатлон стал более «смотрибельным», чтобы хотя бы чемпионат мира был событием ожидаемым, на который съезжались бы и звезды зимнего биатлона, и болельщики из разных стран?
— Если бы летний чемпионат был, например, дополнительным этапом к Кубку мира, и очки заработанные на нем, начислялись бы плюсом к зимним этапам, на соревнования стали бы ездить. Кому хотелось бы потерять очки? Можно начислять очки не индивидуально спортсменам, а сборным, они учитывались бы в тотальном зачете команд. Тогда страны делегировали если не лидеров, то вторые составы точно. Европейские страны не слишком хотят принимать летние чемпионаты по техническим причинам. В России созданы условия, чтобы провести полностью олимпийскую программу, а в Европе есть стадионы, в которых круг летом всего два километра. В той же Поклюке роллерка не позволяет провести полноценный спринт. Поэтому далеко не каждый спортивный центр готов принять у себя летние соревнования, хотя вид очень зрелищный. Есть у него такая особенность — спортсмены находятся в равных условиях, лыжероллеры у всех катят одинаково. Единственно, если спортсмен весит больше, то ему на спуске будет чуть полегче скорость набирать. В зимнем биатлоне результат зависит еще и от того, как сработали сервисеры: у кого-то лыжи поехали, у кого-то нет. Еще я вижу плюс для зрителей в том, что чемпионат проводится в августе, когда на улице хорошая погода, на трибуне вполне комфортно.
— Успешный российский биатлонист может обеспечить себе безбедную старость?
— Если бы мы играли в футбол или хоккей, думаю, да. В биатлоне, лыжных гонках после завершения карьеры можно обеспечить себе достойные четыре года, но не старость. Вся проблема в том, что у нас в России спорт финансируется за счет Министерства спорта. В Европе по-другому: спортсмен изначально в себя вкладывает, но затем, если показывает результаты, живет не только на призовые, но и за счет контрактов. Если на начальной стадии я зарабатываю намного больше, чем мой коллега в Европе, зато когда появляется результат, он получает в разы больше, чем я. Там менталитет другой. У нас, скорее всего, люди не захотят вкладывать в себя деньги, чтобы достичь какого-то результата, поскольку не факт, что он будет. Риски велики. В России тоже заключаются контракты, но они чаще заключается с федерацией, а не со спортсменом. В Европе более распространен индивидуальный контракт.
— Есть рецепт, как вам зарабатывать не меньше футболистов?
— У каждого региона есть своя команда, которая финансируется за счет регионального бюджета. Если сделать команды не региональные, а перевести биатлон на клубную систему, то в спорт будут привлекаться совсем другие деньги. Но как перейти на новые рельсы? Постепенно. На первом этапе вместе с региональными командами могут выступать клубы. Если это движение получит развитие, то можно идти дальше. Естественно, очень важно найти спонсоров, к сожалению, в нашей стране вряд ли это будет легко сделать биатлонным клубам.
— И покупка спортсменов станет обычной практикой?
— Переход спортсменов и сейчас существует. Это не покупка-продажа в том виде, что она существует в футболе, просто биатлонисту предлагают лучшую зарплату и условия, и он меняет один регион на другой. А вот если бы это было два клуба — то да, между собой они могли бы совершать покупку-продажу, более того, клуб мог бы покупать и иностранных спортсменов, но тогда на соревнованиях нужно вводить больше командных гонок, типа суперспринта.
— Кстати, как относитесь к введению новых видов гонок на соревнованиях?
— Это интересно. Я считаю, что можно каждый год на каком-либо из этапов Кубка мира вводить по одной новой гонке, чтобы оценить ее зрелищность. Существует множество видов: суперспринты, суперпасьюты, супер-марафоны, командные гонки, гонки патрулей. У лыжников есть интересные спринтерские эстафеты, можно было бы их побегать: в команде два человека, один бежит, например, километр, передает эстафету другому, и так каждый пробегает по четыре круга.
— Предлагалось в программу Кубка мира и Олимпиады включить новую гонку, похожую по формату на «Рождественскую гонку» в Гельзенкирхене.
— Да, но пойдут споры — а какую супер-дисциплину сделать: супер-спринт или суперпасьют? Какая будет интереснее? Поэтому и говорю о том, что если каждый года на этапе Кубка мира пробовать дополнительную гонку, которая не была бы обязательной, можно найти лучший вариант. Неплохой опыт у Норвегии, где в прошедшем сезоне провели спринтерскую эстафету. Я в ней не участвовал, но как зритель посмотрел с удовольствием.
— Шли разговоры и об индивидуальной гонке. Она себя не изжила?
— Это классика, и ее нужно бегать. Индивидуальных гонок за сезон не так и много — три старта. Думаю не слишком утомительно пробежать три гонки из 30 за год.
— Давайте обсудим недавнюю новость — Ханты-Мансийск проиграл в борьбе за право принять ЧМ-2019 по биатлону. Расстроились за свой город?
— Я надеялся, что он выиграет. Запланирована масштабная реконструкция стадиона, если бы мы выиграли заявку, то она бы состоялась уже сейчас, но, скорее всего, будет немного отложена. Я видел презентацию нового центра, после ремонта он ни в чем не уступал бы тюменскому, а даже превосходил бы его. Я продолжаю надеяться — не сейчас, так позже, в ближайшие лет шесть точно чемпионат мира пройдет в Ханты-Мансийске.
— Поделитесь своими планами на ближайшее время.
— После межсборья едем в Чайковский, там пройдет подготовка к летнему чемпионату России. После него — небольшой перерыв, поездка в Москву, где спортсмены проходят медосмотр. Затем, в середине октября, мы с Антоном подключаемся к команде, но тренироваться будем по своему плану. А на соревновательный сезон я ставлю перед собой задачу взять медаль чемпионата мира. Впрочем, все спортсмены преследуют ту же цель.
