Dipol FM | 105,6 fm

Адвокат Сергей Чугунов: Я не священник, но тайну «исповеди» клиента храню

Бывший следователь рассказал, почему переквалифицировался в защитника и каковы суммы гонораров по гражданским делам.

Обязанность блюсти профессиональные секреты у адвоката наступает с начала оказания квалифицированной помощи своему доверителю. Соответствующий сундук сведений у Сергея Чугунова, пожалуй, наполовину полон. Однако делиться ими, подчас весьма любопытными, известный в Надыме юрист даже не собирается. Но приоткрыть завесу своей практической деятельности согласился.

С Сергеем мы не виделись со студенческих лет. Сейчас он приехал в Тюмень представлять интересы бизнеса в арбитражном суде. Что, кстати, не каждому поручат.

— Сергей Викторович, помню, что после получения диплома в середине девяностых ты сразу уехал в свою местную надымскую прокуратуру, где тебя уже ждали.

 — Да, я там проходил учебную практику, и место работы для меня было готово. Сначала закрепился на должности помощника городского прокурора.

— А как попал на следствие?

 — В общем-то случайно. Коллега, что называется, выгорел на службе, хотел увольняться. Шеф предложил поменяться должностями. Я не отказался.

— Не буду расспрашивать о делах давно минувших дней, расскажи лишь об одном из них, возбужденном в Надыме двадцать лет назад. Я про убийство двух молодых женщин и ребенка. Довести его до суда удалось лишь сравнительно недавно?

 — Раскрыть преступления тогда по горячим следам не удалось. Но в поле зрения все время находились два брата-близнеца. Улик против них не было, а провести сравнительный анализ ДНК не представлялось возможным. Все нужные следы мы изъяли и надежно зафиксировали. Вычислить злодея помогла ольфакторная экспертиза спустя много времени.

— В прессу просочилась информация, что душегуба наконец-то приговорили к длительному сроку лишения свободы. Процедура осложнялась тем, что у обоих братьев одинаковые ДНК, и трудно было установить виновного. Все лавры были отданы Василисе — енотовидной собаке, определившей по запаху преступника во время следственного эксперимента. Тебе не обидно делиться успехом с животным?

 — Нисколько. Я рад, что материал, упакованный мною, сохранился в должном виде, а справедливость восторжествовала. Хоть и спустя двадцать лет.

— Сейчас ты, что называется, по ту сторону. Как так получилось?

 — Рано уходил на службу, поздно домой возвращался. Наступил семейный кризис. Пришлось сделать нелегкий выбор. Победил очаг.

— Наверное, в защитники взяли без промедления?

 — Можно и так сказать. Я какое-то время отдохнул дома. Отсыпался, смотрел телевизор. Потом с улицы постучал в двери адвокатской конторы. Меня, конечно, знали, ибо город маленький, но в ладоши хлопать не спешили. Решили попробовать.

— Как с бывшими коллегами отношения складываются?

 — Нормально. Порой словно на себя со стороны смотрю. Теперь главное — соблюсти права клиента.

— Часто видишь, что жулик вину не признает, а обвинитель в твоем присутствии явно блефует, давая понять о каких-то якобы пока скрытых доказательствах?

 — Конечно. И такое бывает. А случается, следователь говорит, мол, делайте, что хотите — признавайтесь или нет — у меня улик достаточно. В каждом конкретном случае мы с доверителем вырабатываем конкретную линию защиты. Нередко клиент спорит со мной до хрипоты, ссылаясь на передачу «Час суда» и голливудские фильмы. Нормативные акты ему здесь не нужны.

— Здравый смысл в итоге побеждает?

 — Как правило, да.

— Приходится ли уходить в глухую оборону, прикрываясь 51-й статьей Конституции, где сказано, что никто не обязан свидетельствовать против себя самого?

 — Разумеется. Бывает, подзащитный не сознается даже мне. Но я-то вижу, что это его рук творение. Все равно поддерживаю его позицию. В любом случае жестко слежу за тем, чтобы нормы процессуального законодательства следователем строго соблюдались. Но если человек действительно невиновен, то зачем 51-ю брать? По моему совету рассказывает все, что знает.

— Правоохранители могут получить от тебя нужную информацию по делу?

 — Это же адвокатская тайна, которую я свято чту. Все, что я узнаю от клиента, со мною и умрет. Это как на исповеди.

— Можешь раскрыть секрет своих гонораров?

 — По уголовным процессам — нет. А вот рекомендованная сумма от Адвокатской палаты Ямала — от сорока тысяч рублей по гражданским делам. Сюда входит сбор документов, составления исков, запросов, участие в суде, написание возражений и так далее.

— Но это же очень дорого.

 — Не думаю. Смотря с чем сравнивать.

— Торг, надеюсь, уместен?

 — Конечно.

— А как ты дифференцируешь клиента?

 — При прочих равных условиях, если ты ко мне в галстуке придешь, я с тебя побольше денег возьму, если в робе — поменьше.

— Знаю, ты иногда и бесплатно работаешь.

 — С неимущими — да. Однажды со следователями одному бедолаге даже билет на поезд покупали.

— По гражданским вопросам давно в суды ходишь? Сложности возникают? Это ведь не на допросе часок посидеть.

 — Гражданские дела я стал брать почти сразу как обрел статус адвоката. Действительно, готовиться по ним приходится достаточно долго. Но это не значит, что уголовные процессы проходят для меня легко. Участие в них всегда связано с тем или иным напряжением. Везде есть свои нюансы. А еще существуют административные материалы, которые тоже требуют немалых усилий со стороны защиты.

— Отдыхаешь как?

 — Охота, рыбалка. Три года назад возобновил игру на гитаре. Теперь в электричестве. Каждую пятницу репетируем в гараже. Я и Николай, член НЛО (Надымское литературное общество. — Прим. А. З.). Он пишет стихи, я — музыку.

Не забывайте подписываться на нас в Telegram и Instagram.
Никакого спама, только самое интересное!