Dipol FM | 105,6 fm
73.5
89.69

Тюменские реставраторы принялись за уникальную скульптуру

Редкий предмет поступил к реставраторам из фондов Тюменского музейного комплекса.

Редкий предмет поступил к реставраторам из фондов Тюменского музейного комплекса. Аналогов скульптуры Николая Можайского в нашем регионе нет. Трудиться мастера над деревянным образом святого будут около года.

Эта скульптура в музее с довоенных времен. Она хранилась в фондах, но не была записана. До сих пор неизвестна история ее поступления. На тыльной стороне предмета есть сложная аббревиатура, но разгадать ее пока не удалось.

«У нас был сотрудник Валерий Чупин, который занимался изучением христианства в Сибири. Но он никогда не встречал описания этой скульптуры в документах. Единственное объяснение этому — выполнение постановлений Синода, которые запрещали держать в церквях скульптуры. Они ставились вне закона по разным причинам: напоминали языческих идолов и католические скульптуры, например. Ретивые священники сжигали их, но чаще всего сохраняли в ризницах», — рассказывает хранитель коллекции иконописи краеведческого музея Тюменского музейного комплекса Марина Волкова.

Скульптура, датированная 17 веком, по ее мнению, достойна того, чтобы ее выставить отдельно, а не в рамках экспозиции из нескольких предметов. Когда хранитель увидела эту скульптуру, то поразилась мастерству — удивительно тонкая работа. Сохранить ее и предстоит реставраторам Сергею Фролову и Елене Павловец.

Шаг за шагом

Сразу и не заметишь, что в мастерской, которая находится во флигеле музея «Дом Машарова», среди брусков, пленки и множества других материалов — киотик конца 19 века, икона Серафима Саровского, часть тюменского водопровода из лиственницы, напоминающий обыкновенный пенек. Здесь наверняка есть много интересного, но мы сегодня разговариваем о необычном предмете, поэтому все внимание отдано ему.

Николай Можайский лежит на небольшом столике. Скульптура в длину около метра, сделана из цельного куска липы. Отдельно посажены на клей только ручки и ножки. Художник-реставратор по дереву Сергей Фролов аккуратно трогает ножку — шатается. «От времени клей рассыпался. Нужно будет исправить, — говорит он. — И восстановить утерянные пальчики». Согласно легенде о Николае Можайском, в руках у него должны быть меч и град. Положения рук тоже свидетельствуют об этом. Но ни меча, ни града в музее не хранится.

Практически вся скульптура заклеена небольшими белыми бумажками. Это временная профзаклейка. Ее сделали, чтобы сохранить живописный слой при перевозке из фондов в мастерскую. «Эту профзаклейку мы снимем, проблемные места промочим спиртом и наложим новую, — рассказывает реставратор по темперной и масляной живописи Елена Павловец. — Под верхний слой подведем клей. Возможно, применим утюжок, чтобы легло лучше».

Грунт вместе с живописным слоем на скульптуре отходит. Если слегка постучать, то слышно — внутри пустота. Со временем олифа потемнела, поэтому придется долго повозиться, чтобы очистить поверхность и не повредить рисунка. В некоторых местах краска держится на честном слове. Задача Елены — сохранить как можно больше таких фрагментов.

Что за краска использовалась для росписи скульптуры, реставраторы устанавливают без лабораторных исследований. Не потому, что мастера так доверяют своему опыту, а потому что попросту для их проведения нет условий. Елена Павловец выяснила, что на древнем предмете — темпера, масло и сусальное золото. Заметно, что скульптуру подновляли — есть более поздние наслоения.

Реставраторы не скрывают, что Можайский — сложный предмет. Но тем интересней над ним работать. «Прежде чем что-то сделать, подумаешь 10 раз, — рассказывает Сергей Фролов. — Применяешь только апробированные методы. Все технологии придуманы не нами, а во всероссийском научно-реставрационном центре имени академика Грабаря». Это кузница всех реставраторов страны. Сотрудники Эрмитажа, Пушкинского и Русского музеев учились в «грабарях». Тюменские реставраторы тоже. Регулярно наши мастера проходят там стажировку.

В сложных случаях реставраторы советуются друг с другом. «Вместе всегда что-нибудь придумываем. Полезно переключаться с одного предмета на другой. Еще здорово помогает уборка в мастерской. Наведешь порядок — и мысль к тебе придет», — говорит Сергей.

Мало быть художником

Пока рассматривала статую Николая Можайского, я и не заметила, как в мастерской оказались еще два реставратора: Леонид Парфенов и Александр Белошицкий. Вместе с ними мы стали обсуждать особенности их профессии.

«Реставратор — он как доктор. Главный закон — не навреди, — отмечает Сергей Фролов. — Все операции должны быть обратимыми. Если что-то пошло не так, можно возвратиться в исходную точку». Например, скульптура Можайского будет укрепляться осетровым клеем, который варится из рыбных пузырей. Он легко удаляется горячим ватным тампоном.

«Нужно как можно меньше вмешиваться в предмет, оставлять следы времени. Конечно, можно довести его до такой степени, что будет как новый, но смысл какой?» — говорит Леонид Парфенов. Вообще он считает, что некоторые предметы лучше не реставрировать, а правильно хранить.

По словам реставраторов, они помнят каждый предмет, к которому приложили руку. Бывает жалко отдавать в музей — за время работы свыкаешься с ними. Чтобы быть реставратором — мало быть просто хорошим художником. Нужно уметь подстраиваться под технику другого мастера, а не демонстрировать свое я. Имена людей этой профессии широко неизвестны. Но реставраторов этот факт нисколько не печалит. Им хватает того, что каждый день они соприкасаются с прекрасным. И даже очень маленькая зарплата не может заставить реставраторов бросить свое дело.

Не забывайте подписываться на нас в Telegram и Instagram.
Никакого спама, только самое интересное!