Dipol FM | 105,6 fm

Субъективно: страсти по киллеру

На большой экран вышла на первый взгляд неприметная картина под не слишком уж бросающимся в глаза названием «Киллер Джо» Уильяма Фридкина.

Наряду с поющими «Отверженными» и другими обещающими кассу премьерами 7 февраля на большой экран вышла на первый взгляд неприметная картина под не слишком уж бросающимся в глаза названием «Киллер Джо» Уильяма Фридкина. Неизвестно, что двигало людьми, купившими билеты на очередной сеанс: то ли «профессия» в заглавии приглянулась, то ли на блокбастер опоздали. Некоторые из них нервически хихикали над довольно жуткими сценами. Но если хоть чуточку знать, на что способен режиссер, сомнений не остается — надо брать, это то редкое кино, в котором внимание зрителя удерживают мастерская работа актеров, оператора и режиссера, а вовсе не масштабы бюджетов, костыли спецэффектов или банда самых кассовых звезд.

Хотя известное лицо — Мэттью МакКонахи в главной роли киллера Джо — там все-таки пригодилось. Парень сыграл роль беспринципного убийцы так убедительно и с такой самоотдачей, что смотреть на него в привычных слащавых романтических комедиях теперь совершенно невозможно.

Сюжет прекрасный (фильм снят по пьесе Трейси Леттса, написавшего сценарий и для предыдущего фильма Фридкина «Глюки»): самоуверенный молодой прохвост Крис (Эмиль Хирш) оказывается в долгу у наркомафии. Он уговаривает отца (Томас Хейден Черч) нанять полицейского, подрабатывающего киллером, чтобы убить мать, застраховавшую свою жизнь на крупную сумму. За неимением денег на предоплату заказа киллер берет залог — младшую сестру парня Дотти (Джуно Темпл), ангелоподобную девушку, этакую лолиту, у которой не все дома. Как, впрочем, и у остальных героев этого психологического триллера.

Фильм получился откровенный — и не только потому, что практически с первых кадров мачеха Шарла (Джина Гершон) разгуливает голышом, а Макконахи нет-нет да и сверкнет голым задом. Обнаженная плоть — цветочки по сравнению с отвратительным видом обнаженных человеческих страстей и пороков. У Фридкина здесь нет «нормальных» героев, обремененных моралью, почитанием традиций, стремлением к лучшему. Все действующие лица в этом довольно замкнутом второсортном мирке где-то на задворках привычной жизни в чем-то ущербны: изменяют, замышляют убийство, бездействуют, предают. Даже безобидная на первый взгляд девушка, изучающая боевые искусства перед экраном телевизора, охотно соглашается: мать надо убить. Ведь в детстве та душила ее подушкой. Тем не менее именно это юное создание отвечает за преображение героя. Простая история: мужчина, женщина, ребенок. Так этот мир, хоть и нехотя, продолжает вертеться и передает все пороки по наследству.

Удивительное свойство этого фильма — он не отпускает внимание, как ни тяжело было бы следить за происходящим на экране, как ни отвратительно представлена там человеческая природа. При этом редко героям, не вызывающим симпатии, уделяется такое пристальное внимание. Камера неотступно следит за малейшим движением героев: Дотти наливает кофе, Дотти кружится на пустой солнечной улице, Дотти берет на руку геккона. Этого подробного надэмоционального, какого-то нечеловеческого внимания (как если бы за людьми наблюдал любопытный инопланетный ученый), кажется, так много, что оно практически превращает картинку в «3D», только в более захватывающем воображение смысле.

Кажется, что в свои семьдесят с приличным хвостом лет режиссер подрастерял веру в людей. Невеселая, без полутонов, действительность в фильме как-то наводит на эту мысль. Да, автор не щадит ни героев, ни зрителей, но это не говорит о том, что героями невозможно очароваться. Как природные явления, вроде грозы, внушительными вспышками перемежающей сцены фильма, не могут быть однозначно добрыми или злыми, так и лицо Шарлы с потеками туши вперемешку с кровью из разбитого носа, делающими его похожим на маску, не может не впечатлять и не быть одновременно отталкивающим и притягивающим взгляд. Вот так тут все сложно. И так это все трудно вынести, что маленькая Дотти берется за пистолет.

Кстати, последний выстрел остался за кадром. Теперь от нашего воображения зависит, кому жить, а кому умереть. Хотя режиссер с мизантропическими наклонностями наверняка верит, что зрители и сами могут вполне нажать на курок. По крайней мере скидок на человеколюбие в фильме он не делает.

Не забывайте подписываться на нас в Telegram и Instagram.
Никакого спама, только самое интересное!