Dipol FM | 105,6 fm

Секреты реставрации: в спешке без хитрости никуда

Людмила Никольская работала над Боровиковским, Кустодиевым, Пелевиным, Козловским, Васильевым.

«Вслух.ру» продолжает проект «Возвращение истории». В его рамках мы рассказываем об уникальных предметах из фондов Тюменского музейного комплекса, находящихся на реставрации, и о работе тех, кто дает экспонатам вторую жизнь.

Быстрым уверенным шагом реставратор музейного комплекса имени Словцова Людмила Никольская входит в залы музея ИЗО. Специалист с почти полувековым стажем, она бегло оглядывает стены и витрины, показывает рукой, с какими предметами работала, и коротко дает их историю.

«Скорее всего, это слоновая кость, — говорит реставратор. — Веер и шкатулку готовили к выставке „Милый образ твой“, которая открылась 21 марта. На работу мне дали всего два с половиной дня».

Мы внимательно рассматриваем предметы. Веер сделан из гладких костяных пластинок. Когда-то между собой они были скреплены лентой. Если сейчас взять веер в руки, то пластинки рассыпятся — от ленточки остались только клочки, которые торчат в разные стороны.

Я разглядываю роспись под золото на веере, а Людмила Петровна вздыхает: «А ведь грязной стороной положили». Оказывается, за то время, которое было у реставратора, Никольская успела почистить веер только с одной стороны, которая и оказалась скрытой. В разговоре я узнаю, что и шкатулка не прошла полной реставрации. Чтобы сделать все как надо, нужно было расшивать ее и работать отдельно с каждой частью. К тому же, пришлось бы повозиться с обивкой — ткань практически вся истлела.

Такую внеплановую и срочную работу реставратор не любит. Ей нравится доводить дело до конца. Поэтому после выставки она хочет заняться и веером, и шкатулкой. Но бывает, что и после экспозиции руки не доходят до предмета. Такая судьба у висящей высоко под потолком картины. Она одета в овальную раму с объемной лепниной. С одной стороны узор «родной», а с другой — дело рук Никольской. «В спешке без хитрости никуда, — рассказывает мастер. — Обычно рамы делают из гипса, но раз совсем не было времени, я воспользовалась пластилином и краской». Сейчас вылепленный из пластилина узор потерял форму. Но если не знать секрета, то вряд ли кто-то догадается.

В другом зале мы подошли к иконам. Два года назад Людмила Петровна готовила тюменское письмо к выставке «Те же лики славятся». Из-за неправильных условий хранения на досках появились новые трещины. Никольская нежно проводит рукой по иконам и говорит: ничто не вечно.

Иконы реставрировать долго — обычно около полугода. Зачастую доски попадают в руки Людмилы Никольской в ужасном состоянии. Бывает и такое, что не видно лика, красочный слой утерян вместе с грунтом.

Много в музее ИЗО картин, прошедших через руки опытного реставратора. Людмила Никольская работала над Боровиковским, Кустодиевым, Пелевиным, Козловским, Васильевым.

Картину Васильева «На берегу моря» пришлось реставрировать после того, как ее уронила московский мастер. Тогда на части полотна было нарушено не только лаковое покрытие, но и красочный слой. «Где разрыв? Ничего не видно», — говорит теперь Никольская.

Но когда картина страдает от рук реставратора — это большая редкость. Чаще всего им несладко приходится при перевозке или неправильном хранении. Холст хрупкий, на нем быстро образовываются не только потертости, но и дырки.

Пока мы ходили по залам, Людмила Петровна присмотрела объект для реставрации — копия картины «Иоанн Креститель в пустыне», подлинник которой хранится в Эрмитаже. Есть потертости, которые видны не только специалисту. На работу с большим полотном уйдет больше месяца.

В реставрации нуждаются не только картины с многовековой историей. Людмила Никольская прикладывала руку и к картинам советского периода. Хочется ей взяться и за недавно привезенную в Тюмень выставку «Тайны инквизиции». Помимо копий пыточных масок здесь есть живописные полотна. Почти на всех картинах есть небольшие трещины. Если кто-то заденет полотно, то краска может осыпаться. Причину такого плохого состояния полотен, написанных только-только, Никольская видит в несоблюдении технологии изготовления подрамников и — как следствие — неправильной натяжке холста. «Подрамник должен дышать, должен быть подвижным. Если он мертво стоит, а холст идет в сторону, то живопись гнется. Нет клиньев в подрамнике — идут волны на полотне», — объясняет Никольская. Музейщики уже написали письмо автору выставки с просьбой разрешить отреставрировать картины.

Сейчас Людмила Петровна трудится над картиной тюменского художника XIX века Василия Федорова. На ней есть царапины, большое пятно, местами приподнят красочный слой. В мастерской, заставленной полотнами, реставратор показывает, что уже успела сделать, и рассказывает о процедуре: «Сначала разводим рыбий клей с добавлением антисептика и меда (по запаху напоминает протухшие соленые огурцы — _прим. авт._). Затем резаком отрезаем нужный кусочек папиросной бумаги. Мягкой кисточкой с клеем придавливаем поднятую краску. Затем намазанный клеем кусочек бумаги прикладываем к полотну. Фильтровальной бумажкой удаляем излишки и через фторопластовую пленку проводим несколько раз утюжком. Это необходимо, чтобы клей быстро высох, иначе может заплесневеть. После этого через 2-3 дня ваточкой с теплой водой снимаем бумажку — и все, красочный слой укреплен».

Грязные пятна Никольская планирует удалить детским мылом. Если не получится, то будет искать способ опытным путем: добавит спирт, ацетон или ксилол. Чтобы не повредить полотно, эксперименты проводятся на маленьком участке картины. «Мы не должны нарушать технологию художника, чтобы состояние картины оставалось как можно ближе к авторскому», — добавляет реставратор.

В мастерской Людмила Петровна рассказывает, что не раз работала и со скульптурой. На мой вопрос, почему один человек занимается реставрацией предметов разных видов искусств, Никольская ответила просто: «Я старый волк». Оказывается, когда она училась во Всероссийском научно-реставрационном центре имени академика Грабаря, то на их группе сделали эксперимент — обычно студентов учат одной специализации, а их обучали всему. В «грабари» Людмила Петровна попала уже после того, как стала работать в тюменском музее. Тогда она имела за плечами оконченные с отличием бухгалтерские курсы и освоенную профессию токаря.

Никольская и сама пишет столько, сколько себя помнит. И несмотря на большую загруженность на работе, находит время для воплощения личных творческих планов.

Не забывайте подписываться на нас в Telegram и Instagram.
Никакого спама, только самое интересное!