Мне повезло – я застал этот золотой век нашего театра: масштабные яркие спектакли, четкая организация работы. Творчество и хозяйственность – это такая спайка!
На диванчике лежит большая картонная папка с эскизами. «Это будущий сквер имени Дьяконова-Дьяченкова», — говорит Владимир Орел. Выглядываем с ним из окна его просторного кабинета и рассуждаем, каким может получиться настоящий театральный уголок, с интересной скульптурной композицией. Важно только найти «правильные слова» в металле или камне. Мы говорим об актере Дьяконове-Дьяченкове, театре Плавинского и эпохе Калугина. Еще не открыт блокнот с вопросами, а нас как прорвало… И все же надо немного затормозить и представить героя народного интервью «Вслух о главном» — Заслуженный артист России, председатель тюменского отделения Союза театральных деятелей Владимир Орел.Все. Разговариваем дальше.— Эпоха Калугина, театр Плавинского — что это за феномены?*- Директор Александр Кузьмич Калугин и главный режиссер Анатолий Плавинский проработали вместе больше 20 лет. Плавинский — московский интеллигент, ученик знаменитого Лобанова, окончил ГИТИС. Биография просто потрясающая — добровольцем пошел на фронт, попал в Норвегии в концлагерь, столько всего испытал и пережил. А талант какой, мощь… Мне повезло — я застал этот золотой век нашего театра: масштабные яркие спектакли, четкая организация работы. Творчество и хозяйственность — это такая спайка! Наш театр не был правофланговым, надо честно признать. Но у хозяйственного Калугина были отличные показатели, благодаря чему мы получали гастроли на Украине (а она традиционно очень театральна!), в Москве, Волгограде, Куйбышеве. Когда Калугин уходил в 1983 году, весь театр плакал. Это была трагическая ошибка тех, кто назначал и переназначал. Наверное, тогда это делал обком партии.— Вот вы все говорите о хозяйственности директора. Значит ли это, что он выходец не из театральной среды?— Он был партийный работник. Но в данном конкретном случае получился прекрасный директор театра. Как, впрочем, и в случае с театром Николаевска — там классный директор, который, как мне рассказывали, вообще бывший председатель совхоза. Еще можно найти пару-тройку таких примеров, но они, впрочем, являются приятными исключениями.— Мне тоже посчастливилось застать период Плавинского. Например, я помню «Загнанную лошадь» с вами в одной из ролей, с красавицей Натальей Зубковой, Лелепом, Бузинским…— Мы с этой постановкой побывали на гастролях в Киеве. И так случилось, что одновременно с нами выступал театр Моссовета. А там что ни имя, то обморок от восторга: Раневская, Плятт, Юрский… У нас коленки дрожали — ну кому нужен какой-то театр из Тюмени, когда на сцене ТАКИЕ звезды? И, тем не менее, наши спектакли прошли при полном аншлаге. Почему? С одной стороны, театр был в серьезной форме, с другой — прекрасно организованные гастроли.— Какой была ваша первая роль на сцене? Доводилось ли вам играть классическое «кушать подано!»?— Меня оставляли в Харькове в национальном театре имени Тараса Шевченко, но я захотел работать в русском театре и уехал в Луганск. Молодой актер как новобранец традиционно попадает на самые маленькие роли. Такой стала для меня роль лакея Ивана в спектакле по Островскому «Красавец мужчина». Я выходил и шикарно произносил: «Аполлон Евгеньич Окоемов желают видеть госпожу Обалдуевууу».По большому счету стартовал с роли Сергея Тюленина в «Молодой гвардии». Такой краснодонский босяк — роль была выписана очень хорошо. Если Кошевой в спектакле как-то больше выступал, то мой Тюленин — действовал. Зритель любил эту постановку, хорошо ее принимал. Потом «Характеры» Шукшина, Шекспир… Вообще в Луганске очень хорошо пошел. Оттуда же в армию отправился и вернулся. С большим теплом отношусь и к этому городу, и к этому театру.— А уехали зачем?— Молодым актерам интересно менять что-то в своей жизни. Кроме того, у меня были проблемы с речью — по сути, я ведь говорил на суржике. Пытался заниматься. Но мне режиссер МХАТа Леонид Монастырский сказал, что лучше всего поменять среду, в этой так и буду говорить всю жизнь. И я уехал в Томск. Первый год (посмеивается) меня называли «странный Уовка». Я, например, говорил «…дело увтом…». Но постепенно все выровнялось. Работать там было страшно интересно. Театром (а это старейший в Сибири театр, основанный в 1850 году!) тогда руководил известный Феликс Григорян. Он создал необыкновенный, очень современный и яркий театр.— Кто из ваших одногруппников достиг особенных высот? Поддерживаете ли вы с ними отношения? Мария, Тюмень— Миша Захаревич, мой сокурсник, мало того, что стал потрясающим директором театра имени Ивана Франко в Киеве, так он еще и один из организаторов театральной реформы на Украине. Всего добился сам — никакой мохнатой лапы. Мне кажется показательным такой эпизод: как-то в самом начале своего директорства Михаил поехал поздравлять с днем рождения пожилую актрису. То, как живет гордость театра, гордость Украины, поразило его до слез. И он сказал, что возвращает на сцену всех пожилых актеров. А коллективу пообещал, что на них это финансово никак не отразится — он найдет возможность выкрутиться. И так все и сделал. Это подняло сразу его авторитет. Но он сделал такой шаг не ради рейтинга. Если же мерилом успеха считать звания, то заслуженных среди нашего курса много. Да, вот кем похвастаюсь — педагогом нашим. Валерий Михайлович Ивченко работает в БДТ имени Товстоногова, Народный артист Украины и России.— Насчитала 29 ролей в вашем репертуарном плане на сайте театра. Понятно, что не все спектакли, где вы заняты, идут в каждом сезоне. Насколько в реальности вы загружены? Какое амплуа вам ближе? Если честно, то мне кажется совершенно неорганичной для вас роль Шарикова в «Собачьем сердце». Отчего режиссер выбрал именно вас для этой работы? А вы почему согласились?— Считаю себя характерным актером. На самом деле мне ближе комедийные образы, но был, конечно, период героя-любовника. Это было время прекрасной режиссуры Воробьева. К сожалению, его уже нет в живых. Что до загрузки, то ее достаточно. Но при этом я не из тех, кто говорит, что «все мои роли, как дети». Есть роли более любимые, есть менее. При этом надо понимать, что в театре не должно быть понятия «соглашусь — не соглашусь». Это по-своему армейский институт, четко отлаженный. Шариков мне был интересен, почему бы и нет? И потом, режиссер исповедует свою религию и ей надо верить. Тогда все получится. Удачный спектакль — заслуга в первую очередь режиссера. Как и провальный, впрочем.— Помнится, вам дали года четыре назад приз за лучшую мужскую роль в спектакле «Сторож» по пьесе Пинтера. А вы сами какую свою роль считаете лучшей?— Мне за нее два раза давали призы — в Херсоне и Красноярске. Пожалуй, это та роль, за которую мне не стыдно. Важно, что в Красноярске на фестивале награду вручил один из лучших театральных критиков — Алексей Вадимович Барташевич. Это дорогого стоит. Но я вновь говорю о режиссере. «Сторожа» поставил Олег Куликов, ученик Товстоногова. У нас и сейчас с ним хорошие человеческие отношения, он приятный и интеллигентный собеседник. Но на репетициях натурально изводил. Доходило до того, что я еле сдерживался, не понимал, чего он хочет от меня. Тем не менее роль случилась! Спектакль хорошо смотрелся на малой сцене старого здания театра. И вот мы приехали с этой постановкой во Львов, театр «Воскресение». Помещение небольшое, приходится на ходу делать новую раскадровку, что-то менять. Мне, например, было велено часть текстов говорить на украинском. Мы устали, голодные как черти, и… оглушительный успех! Актеры радуются. А Олег Николаевич подходит к нам и говорит, что скучнее спектакля он не видел в жизни, полная лажа получилась. Но, дескать, ребятишки, соберитесь на второй спектакль. И уехал, ему надо было в Питер возвращаться по делам. А нам что делать? Второй спектакль мы отпустили себя и потому сыграли отлично. По-крайней мере, таковы были наши ощущения.— Ваш бенефис (на 50 лет) прошел со спектаклем «Контрабас». Мне нравится Орел-артист, но, тем не менее, должна признаться, что эта работа не впечатлила. Лично мне не хватало энергии, как-то все было тяжело. И давило ощущение, что вам играть этот невероятно длинный монолог тоже было дико трудно. Расскажите, как оно было для вас и почему был сделан такой «контрабасный» выбор. Инга, тюменская театралка— А мне этот спектакль дорог. Не всегда на нем был полный зал, но я ни разу не видел, чтобы зрители голосовали ногами. Понимаете, когда на сцене много народу и действия, то проще удержать внимание зала. А когда ты один? (Горбань, правда, сделал некие подпорки — персонажи композиторов, но это чистое вспоможение.) И слова. Это потрясающее ощущение.— Властелин мира…— Вроде того. Необыкновенное состояние. Но на физическом уровне, действительно, тяжело. А перед бенефисом я и вовсе свалился в люк, изрядно побился и играл «Контрабас» на уколах.— Где живут талант и вдохновение в человеке? Это ведь явно не рассудочные категории. Значит, в душе? Ирина Мих., Тюмень— Такая философская эквилибристика — не мое. Есть актеры, которые отдаются роли так, что попахивает патологией. А есть такие, как Амвросий Максимилианович Бучма, — зал рыдает, а он втихаря подмаргивает костюмерам. Удивительный актер! В ресторане он брал меню и читал его как некролог. Шутил. У официанта волосы дыбом поднимались. Это вечная дилемма — играть или жить? Разумнее всего их сочетание.— Владимир, у пьесы «Прошлым летом в Чулимске» изначально существуют два варианта финала — авторский и издательский. Почему для постановки был выбран тот, который пропущен издательством, и не хотели бы вы поставить эту пьесу с авторским финалом? Брусницын Владимир, Тюмень— Не совсем так. У Вампилова было прописано два финала: где Валентина стреляется и где нет. Первый меня потряс. Но второй — не менее сильный. Крайне показательно, что сам Вампилов, драматург очень умный и талантливый, про кого Олег Ефремов как-то заметил, что «Вампилов глубокий, как Байкал», отказался от первого варианта. К слову, в октябре прошлого года мне довелось побывать в составе российской делегации от СТД в Китае на Международном театральном фестивале. Показательно, что китайцы сказали, что «ваши великие драматурги — это Чехов, Володин и Вампилов».— Тюменский театр не имеет своего лица в плане репертуара. Многие спектакли случайные, актерский ансамбль зачастую беспомощен. А ведь в театре немало великолепных артистов. В чем причина? В режиссере? В директоре? Или нужно обновление труппы? Сергей, Тюмень— Где-то соглашусь. Стратегической линии, действительно, нет. Штука-то вот в чем - был театр Плавинского. Он мог нравиться или не нравиться, но он обладал своим лицом. Сейчас театру необходимо обрести свое лицо заново, а значит, нужен молодой, дерзкий режиссер, подвижник. И при этом суперважно, чтобы он совпал с энергетикой как театра — в том числе как и здания в частности, так и города в целом. Если говорить о труппе — она вполне боеспособна. И атмосфера творческая хорошая, без дрязг. Прекрасные цеха, которые любят театр. Но в целом — усталость металла. Требуется прорыв, перезагрузка.— Что входит в обязанности руководителя СТД? Насколько это чиновничья работа и не мешает ли она актерскому ремеслу? — Я горд, что есть такая организация. Она была создана в 1877 году выдающимися деятелями культуры как общество взаимного вспоможения русских артистов. У его истоков стояли Тургенев, Верещагин, Мария Савинова… Сейчас СТД возглавляет Александр Калягин, художественный руководитель Московского театра «Et Сetera», народный артист России. Наше отделение в первую очередь занимается как творческими вопросами — фестивали, итоги сезонов, так и чисто человеческими — вопросами ветеранов сцены, благотворительностью, увековечиванием памяти. Так, уже установлены мемориальные доски художнику Малюгину, актеру Дьяконову-Дьяченкову. Сейчас вот скверик надо обустроить. Недавно издали книгу нашего старейшего актера Вениамина Панова «Уют провинциальных сцен». Скоро проведем презентацию книги. Надо могилы одиноких актеров обустраивать. И плюс бумажная рутина — письма, гранты, юридические аспекты.— Владимир Васильевич, вы, как СТД, еще и фильмы снимаете документальные…— Верно, всего снято восемь работ о деятелях театра области. Двенадцать лет назад вышел на экран «Регион-Тюмени» первый наш фильм (режиссер Ольга Ломакина) «Защитники Отечества». О режиссере Воробьеве — «Пока горит звезда» (режиссер Любовь Переплеткина), О Викторе Загоруйко, Лешкове… Недавняя наша работа — «Жили два художника» о Гардубее и Бобониче. В задумках фильм о поэте Саше Гришине. Сейчас снимаем о Калугине — «Папа Кузя».— Как высоко вы, артист Орел, еще планируете взлететь в искусстве?— Не строю планов. Мечтаю о хорошем режиссере. Тогда и полетаем еще.
