Dipol FM | 105,6 fm

Алексей Альмуков о непростой судьбе австралийского биатлониста

Этого интервью я ждала полгода: с ноября по март австралийский биатлонист разъезжал по соревнованиям. Встретиться нам удалось только сейчас, когда Алексей Альмуков приехал в Тюмень — на свою историческую родину.

Этого интервью я ждала полгода: с ноября по март австралийский биатлонист, как и биатлонисты других держав, разъезжал по соревнованиям. Встретиться нам удалось только сейчас, когда Алексей Альмуков приехал в Тюмень — на свою историческую родину.

— Алексей, когда я рассказываю знакомым, что за Австралию выступает наш земляк, мне задают два вопроса: как этот парень стал спортсменом зеленого континента и неужели в Австралии есть биатлон? Давай начнем с первого вопроса.

— Наша семья уехала (из села Солобоево Исетского района — _прим. ред._), когда мне было семь лет. Отец в прошлом лыжник и работал тренером. Поэтому мы поселились там, где выпадает снег. И если бы не остались в Австралии, то искали бы варианты в Канаде. Когда я поехал в Австралию, я даже не знал, что это навсегда. Меня сразу отдали в третий класс, потому что там школа начинается с пяти лет. Я очень быстро выучил английский язык, мне просто пришлось это сделать, потому что по-русски никто там не разговаривал.

— Теперь второй вопрос — в Австралии есть биатлон?

— Биатлон в Австралии есть, но развит намного меньше, чем лыжные гонки. Есть сборная страны по лыжам, есть просто любители, а биатлоном занимается буквально пять человек, у нас даже нет как такового отбора в сборную страны.

— Ты — единственный австралиец на мировых соревнованиях?

— На этапах кубка мира Австралия имеет право выставлять только одного спортсмена. На этапах IBU и чемпионате мира выступал еще один австралиец, и еще у нас есть одна девушка-биатлонистка.

— Ты сначала выступал как лыжник, что заставило перейти в биатлон?

— Заставила нехватка денег, чтобы заниматься лыжными гонками. В Австралии нет совершенно никакой поддержки лыжников, впрочем, как и биатлонистов, но в биатлоне Международный Союз Биатлона помогает участникам этапов кубка мира, других мировых соревнований. За каждый этап спортсмену дается компенсация — тысяча евро, сумма покрывает проживание, питание проезд, но нам еще нужно покупать лыжи, инвентарь, оплачивать перелеты. Тысяча евро — не такие и большие деньги, да еще на нас двоих, так что приходится выживать, но в лыжных гонках и такого нет. И вот в конце концов отец сказал, что мы больше не можем позволить себе заниматься лыжами: «Либо ты пробуешь биатлон, это тоже интересный вид спорта, и если тебе понравится — мы продолжаем тренироваться, либо мы завязываем со спортом». Так я начал заниматься биатлоном.

— Тебе пришлось себя заставить полюбить биатлон?

— Изначально я не хотел категорически (долго думает над этим словом, все-таки вспоминает, как оно произносится, и поясняет, что по-английски он говорит лучше, чем по-русски — _прим. ред._) заниматься биатлоном, но потом, когда взял винтовку и попробовал стрелять, — мне понравилось. Сейчас даже не представляю себя в лыжных гонках. Биатлон намного интереснее.

— Ясно, что при отсутствии финансирования со стороны государства невозможно иметь штаб врачей, тренеров, сервисменов. Как ты без них обходишься?

— Все эти функции выполняет тренер — мой отец: он мажет лыжи, делает мне массаж, решает организационные вопросы. Мне очень повезло, если бы не отец, я бы не смог себе позволить заниматься биатлоном. Мне пришлось бы платить тренеру и другим специалистам.

— О базе для тренировок я даже боюсь спрашивать.

— Как таковой базы для биатлонистов нет. Имеется горнолыжный курорт на склоне горы, на высоте 1700 метров. Там накатывают трассу, когда снег выпадает, но там нет стадиона — только лыжня. Мы ездим на тренировки 60 км в горы и 60 км обратно, то есть 120 км каждый день. Стрельбище есть в другом штате, но оно находится в шести часах езды от моего дома. Его качество оставляет желать лучшего, оно очень далеко от стандартного. Там больше мучаешься, чем тренируешься. Я лучше буду дома стрелять в стенку, чем ездить в такую даль на такое стрельбище.

— Что в Австралии делается для популяризации биатлона?

— Федерация сама этот вид спорта совершенно не продвигает, не ищет спонсоров. У нас даже нет экипировки, хотя бразильцы и аргентинцы ее имеют. Мы просто покупаем форму в магазине, потом наклеиваем логотип Австралии. Австралийцы узнают о зимних видах спорта только благодаря специальной обязательной программе, которая работает во всех школах страны: летом дети занимаются атлетикой, а зимой приезжают на снег и занимаются лыжным спортом по самым разным дисциплинам. Школы постоянно между собой соревнуются, это считается необязательным, но престижным, если школа выигрывает в общем зачете. Тем людям, кому нравятся лыжи, потом продолжают ими заниматься. И в итоге некоторые из них становятся лыжниками и биатлонистами. Если бы этой специальной программы не было, никто не занимался бы лыжами.

— Когда ты рассказываешь о всех трудностях, вызывает удивление, что ты все еще в биатлоне.

— Я согласен с высказыванием: все, что тебя не убивает, делает тебя сильнее. Надеюсь, у меня все получится.

— У тебя прекрасно получилось стать чемпионом Австралии. Ощущаешь, что ты крут? Или, может, к тебе известность пришла?

— Ни того, ни другого. У нас есть спортсмены, которые, выиграв соревнования в Австралии, думают, что они самые крутые парни, но, когда приезжают на соревнования в Европу, понимают, что биатлон очень популярен везде, кроме Австралии и Африки, и чтобы конкурировать, надо очень упорно тренироваться и быть сосредоточенным только на спорте. Если бы я был чемпионом в лыжах в Европе, тогда еще можно было бы говорить об известности, тем более престижно, если спортсмен выступал на олимпийских играх. У нас гораздо больше известны горные лыжи, хаф-пайп, могул.

— Значит никаких дополнительных преференций при знакомстве с девушками тебе твое чемпионство не дает?

— А я не говорю, что я биатлонист (_хитро улыбается_), говорю — я лыжник.

— В Австралии — ты лучший, а на мировых стартах у тебя места в «хвосте».

— Естественно, что на кубке мира конкуренция очень острая, и трудно найти юниора, который прекрасно выступал бы на взрослых соревнованиях такого уровня, а я уже выступаю с 18 лет. Мои самые большие достижения были в прошлом году в юниорском чемпионате в Ново-Место, где я был 18-м в спринте. Тогда я готовился к индивидуальной гонке, поскольку знал, что если отстреляю хорошо, тогда смогу побороться за медаль. Мой отец по ходу гонки мне подсказал, чтобы я ложился на первую установку, где ветра меньше, но я его не послушал и лег на ту же установку, где до этого промазал один раз. В итоге, промазал все. Оказалось, что на первой лежке четыре габарита прошли. На второй лежке стрелял все габариты, но ни один не прошел. На летнем чемпионате по юниорам был десятым в прошлом году, на кубке IBU — десятым в этом сезоне.

— Лучшее достижение на Кубке мира — 60 место. Ты бегаешь только чтобы показать, что и в Австралии есть биатлон, или ставишь вполне конкретные цели?

— Без цели выступать нельзя! В этом году планировал попасть в гонку преследования на кубке мира, но не получилось. Я после Нового года начал болеть, буквально каждую вторую неделю болел. Это был ужас — мне приходилось бежать, чтобы получать денежную компенсацию. Я никак не мог восстановиться, можно сказать, весь сезон коту под хвост.

— Далёкое будущее уже распланировано?

— Я хочу до Сочи добегать, конечно, хочу чего-то достичь, а не как некоторые австралийцы бегут где-то в «хвосте», и так до 40 лет (сейчас Алексею 22 года — _прим. ред._). Если у меня не будет получаться, если я пойму, что не смогу достичь результатов, я, скорее всего, завяжу с биатлоном. Да и папе надо начинать работать. Ему ведь зарплату никто не платит. В Австралии пенсию надо зарабатывать, а у него на счету еще нет ничего.

— Зачем ты участвуешь в российских соревнованиях? Ведь твои результаты все равно в зачет не входят.

— Это хорошая тренировка. Я выступал в Тюмени, в Увате. Чемпионат России и кубки России по конкуренции не уступают кубку мира, выступают лучшие спортсмены от регионов, все результаты плотные. В России я тоже стараюсь достичь наилучших результатов, чтобы продвигаться дальше.

— Знаю, что часть тренировок у тебя проходит в Тюмени, в «Жемчужине Сибири».

— Да, большая часть. Я занимаюсь совершенно один. И это самое трудное для меня: во-первых, нужно заставлять себя, во-вторых, нет напарника, за которым можно тянуться. Раз нет соперников, значит, не знаешь — ты сильнее или слабее. Папа меня бегать не заставляет, наоборот, старается, чтобы я не переработал. В этом году я сказал, что хочу тренироваться больше, но дело в том, что если организм не готов к этому, ты можешь загнать себя и выступать хуже, чем раньше. Папа сказал, что время придет, когда я начну тренироваться, как русские сборники, но пока ты не готов. Однозначно, они работают больше, чем я. Знаю, что даже женская сборная Тюменской области тренируется больше, чем я, но они вообще тренируются больше, чем все спортсмены, даже мужчины. Но у меня еще есть запас, и это меня радует.

— Нет возможности тренироваться с нашими сборниками?

— Думаю, можно было бы договориться, но все дело в финансах. Ездить на все сборы у нас просто деньги не позволят.

— Как складывается твой день?

— После сна — зарядка 40 минут, потом 2−2,5 часа первая тренировка, такая же — после обеда, а затем тренаж — стрельба в холостом режиме. Папа говорит мне, что делать, а я уже, зная свой организм, сам регулирую нагрузку. В «Жемчужину Сибири» приезжаю из Исетска, где я живу в это время. Но это не дело, я все-таки стараюсь уговорить отца жить прямо на базе. Ездить из дома — это не сборы, режима нет. Вообще лучше готовиться за границей, потому что, когда я приезжаю в Тюмень, не получается полностью посвятить все время биатлону, слишком много времени уходит на то, чтобы доехать на тренировку.

— Почему, живя в Австралии, учишься в ТюмГУ?

— В Австралии невозможно совмещать серьезный спорт и учебу, поэтому после окончания 12-ти классов я решил поступать в ТюмГУ. В Тюмени легче: мне помогают, дают отсрочки из-за соревнований. Вот сейчас приехал на месяц, с Гараничевым (Евгением, тюменским биатлонистом — _прим. ред._) ходим на пары. Скажу, что «хвостов» у меня много. В университете я еще могу ощутить себя преподавателем: у меня задание — читать лекции на английском, он для меня считается первым языком, я даже думаю на английском. Вот сейчас у меня задание рассказать о растяжениях, хорошо, что тема легкая. Не знаю, все ли меня поймут, но я еще на русском продублирую. А вообще, знать английский спортсменам надо, особенно тем, кто выступает на международных соревнованиях. Не скажу, что лекции готовлю по своему собственному желанию, это не самое любимое мое занятие. Кроме того, во время отдыха от соревнований и тренировок хочется вообще от всего отдохнуть, расслабиться морально, а учеба — это тоже труд.

— Зачем тебе нужен диплом российского вуза? Чтобы был?

— Ну да, типа того (_хмыкает_). Я вообще не собирался куда-то поступать. В Австралии необязательно иметь образование, чтобы получить хорошую работу.

— А хорошая работа в твоем представлении это что?

— Точно знаю, что это работа на себя, работать на кого-то не хочу. Подумываю о своем бизнесе. Сейчас я работают детским тренером по лыжам, все заработанные деньги трачу потом в России. Поэтому сейчас можно сказать, мне мое образование пригодилось, но я в будущем не хочу работать тренером.

— Ты переехать в Тюмень не захочешь?

— Я привык быть постоянно в разъездах, я бы хотел жить там, а сюда приезжать в гости. У меня здесь друзья, брат, бабушка и другие родственники. Сюда меня тянет.

Не забывайте подписываться на нас в Telegram и Instagram.
Никакого спама, только самое интересное!