«Писать Тюмень – большой эмоциональный труд»: Юрию Рыбьякову это удается : Культура : Вслух.ру : Новости Тюмень

«Писать Тюмень – большой эмоциональный труд»: Юрию Рыбьякову это удается

рубрика: Культура

Автор:

На выставке художника, которая открылась накануне, представлены не только его картины, но и его портреты, написанные друзьями-художниками.


Февраль богат на дни рождения талантливейших творческих личностей столицы Сибири. И одна из таких дат – 80-летний юбилей замечательного живописца, члена тюменского отделения Союза художников, любимого воспитанниками педагога Юрия Рыбьякова.

Уже ходят легенды о его уникальной манере работать – писать пленэры, об активной гражданской позиции (художник – ярый защитник памятников архитектуры города), о том, насколько он интересен как личность. И на неформальном открытии выставки художника в Арт-салоне «На Никольской» Центральной городской библиотеки я имела счастье в очередной раз хапнуть приличную порцию бодрости и радости жизни, общаясь с этой энергичной, не стареющей душой личностью, разглядывая его картины и портреты, написанные друзьями-художниками, слушая рассказы коллег о нем и его творчестве.

center

— Мне интересно, как Вы из, по сути, художника-оформителя, где-то даже кустаря, превратились в маститого живописца…

— Я учился живописи: до армии два года занимался в студии ИЗО при Доме народного творчества, получил свидетельство об окончании студии. Закончил художественно-графический факультет Нижнетагильского педагогического института. Просто потом работал на судостроительном заводе, затем на телестудии тюменской художником-декоратором. Весной туда пришел, а осенью меня забрали в армию.

— А что делал тогда художник-декоратор на телевидении?

— Там приезжие актеры ставили телеспектакли, я должен был писать задники, ну и все титры писать – вручную каждую букву, это сейчас всё на компьютерах! Потом в армии три года при замполите оформлял политические комнаты, казармы, офицерский клуб. Тогда была школа сержантов при дивизиях, которая готовила младших специалистов для ракетных войск стратегического назначения. Мне давали бригаду в несколько художников из других полков, столяра, который изготавливал планшеты – и вперед, всё оформляй! Наслушался замполита, потом после армии несколько лет снилось, как меня бомбят американские бомбардировщики, я от них убегал - в окопах прятался… ну, прошло постепенно…

После армии работал оформителем на мебельной фабрике, куда однажды пришел главный архитектор института «Тюменьгражданпроект» Анатолий Отраднов. Ему надо было там какую-то фурнитуру. И после знакомства со мной и нескольких визитов предложил работу у них – делать макеты объектов.

— Вы там, наверное, получили первый вкус к изображению зданий, научились видеть и изображать дома объемно?

— Там я из пенопласта делал макеты: брал съемку места, делал ему цветовое решение и ставил вот эти дома, чтоб заказчик утвердил проект. С 73-го по 81-й год так трудился.

— А потом свободное плавание уже?

— Да я и работая времени не терял, в отпуск уезжал писать в какой-нибудь город – в Тобольск или ещё куда. И постоянно делал выставки. В Художественном фонде в то время были производственные мастерские, и я перешел к ним как художник-профессионал. Тогда постоянно проходили всесоюзные, международные выставки. И меня в конце концов приняли в Союз художников. Мне тогда было 49 лет. С тех пор я в год делаю по несколько выставок в разных краях, проводил мастер-классы в Пермской области, в Свердловской, на 90 лет области проводил мастер-классы по селам Тюменского района. В этом году в день рождения меня полстраны поздравляло, даже с Владивостока. Преподавал в трех институтах и в художественной школе имени Митинского… я всё время занят и нужен всем…

center

— Пленэры как пишете? У каждого же художника свой секрет.

— Я когда приезжаю в город, хожу и высматриваю, прикидываю, в какое время суток хочу написать тот или иной вид. В Тюмени в одно и то же время суток делаю несколько сеансов. А если куда-то приезжаю, то работы 4 делаю за один сеанс, за один день. Все, что представлено сегодня на выставке, практически сделано за один сеанс.

Меня ж называют «художник дождя и непогоды» – пишу в сырую погоду акварелью. Бумага любит сырую погоду, чтоб быстро не сохнуть. И у нас состояние сибирское – серебристо-серое, здесь почти всегда такие приглушенные цвета. Я бывал в Туркмении, в Крыму, в Киргизии, в Узбекистане, там много солнца, но меня оно ослепляет, глаза не видят ничего. Я ж сибиряк! Я привык к нашим сумеркам! Помню, с восьмого класса мы ездили на уборочные, там всегда серое небо: то дождь, то снег…

— Тогда вы и полюбили пасмурные пленэры?

— Так в это время цвет неизменен, каждый предмет имеет свой цвет целый день! А не то, что два часа постоял – и меняется освещение, это надо маленькие этюды писать только, за 4-3 часа. У меня иногда это получается, конечно.

center

А ещё мне нравятся тоновые отношения в облаках. Там крутится-вертится что-то такое, идет борьба теплого с холодным – здорово!

— А людей почему на Ваших картинах мало?

— Я сосредотачиваюсь на архитектуре, и поэтому не хватает времени на людей. Это надо специально в мастерской добавлять их, слепые картины писать по этюдам. Да и мне нравятся безмолвные улицы, людей и так уже слишком много в жизни. Пусть другие пишут людей, рынки, толпы… мне нравится архитектура чистая, ничем не закрытая, кроме цветов и деревьев. Она уникальна сама по себе, и в этих домах уже есть душа человека, мне зачем ещё что-то там добавлять?!

center

Коллега по цеху, заслуженный художник РФ Михаил Гордубей о своем друге:

— То, что мой коллега говорил про дома эти, улицы, абсолютно совпадает с тем, что я об этом думаю. Я водил студентов на пленэрную практику, мы ходили по городищу и частенько встречались с Юрой. Поначалу молодые художники же пишут внешне, что видят - то и пишут, автоматически. Они выросли в квадратных метрах – откуда им знать душу старых домов?! И вот я веду их на Орловскую, Самарскую, говорю:

«Посмотрите на этот двор, дом. Там сейчас грядочки, а раньше во дворе стоял стол, на столе – самоварчик, деревья весной цвели, люди встречались. Они ведь друг друга знали: ругались, радовались, веселились, обнимались, женились – это была земная, очень душевная, искренняя жизнь».

И ученики, глядя на то, как пишет эти дома Юрий Рыбьяков и слушая меня, понимали, что надо не просто смотреть на дом, но видеть, начали замечать такие вещи, что даже крыши по-другому стали рисовать (я кому-то сделал замечание: то, что он рисует – не тюменская крыша) …

…Юра – человек, который очень серьёзно относится к профессии. Это большой эмоциональный труд – писать Тюмень. Потому что Тюмень трудно уловить, а у Юры особое отношение к цвету, которое как раз характеризует этот город: такое, как у него, сочетание цвета, тонов вы редко где увидите.

У него философское видение, он пишет не сегодняшнюю Тюмень, а 19 век, 20-30-е годы прошлого века, когда всё было степенное, философское. Он очень эмоциональный человек, через свою эмоцию пропускает всё, что делает. Можно же писать поверхностно, смотреть на дома как турист, как на экзотику, а можно в них внедриться и пожить. Тогда получается истинное произведение.

… Юра ещё и выбрал профессию педагога. Я вам скажу, что это очень большие энергетические затраты – заниматься и творчеством, и педагогикой. Я его очень уважаю за это.

Анастасия Гололобова, педагог изостудии «Фантазия» Дворца творчества и спорта «Пионер»:

— Юрий Антонович преподавал у нас живопись на 2-3 курсе. С порога он поразил меня внешним видом – художник классического стиля! После мы с детьми выходили на пленэр, открывали выставки, всегда его приглашали. Он – человек нарасхват, общительный, все художки его знают. Он неформально относится к этим встречам, очень душевный, открытый человек.

Я на выставку ехала и думала, как бы его охарактеризовать емким словом: то ли «человек-космос», то ли «человек-Тюмень». И вот увидела название выставки – «Гений места» – и поняла, что это то, что надо.

…Он рисует под дождем. У него есть огромный зонт пляжный или от торговой палатки – и он рисует под ним, я видела фотографии в журнале. …Сегодня люди среднего возраста выгорают, а вот он – человек преклонного возраста, но его раз в полгода видишь – на улице случайно встретил – парой-тройкой слов перекинулся, и на полгода – заряд оптимизма. Хоть он и критически смотрит на мир, но в нем есть жизнеутверждающий заряд. Это очень ценно.

Наталья Сезева, доктор искусствоведения:

— Всё его творчество проникнуто ностальгическим чувством, душевной болью по стремительно уходящему, исчезающему облику старого города. Художник вот уже 50 лет пишет убегающие вдаль улочки Тюмени, не парадные, но очень характерные и выразительные, её переулки и перекрестки, уютные домики старого города. Работы Юрия Рыбьякова обладают некоей настойчивой притягательностью, горько-нежным очарованием

Выставка картин Юрия Рыбьякова в Центральной городской продлится до 3 марта.

На главном фото - портрет Юрия Рыбьякова, написанный друзьями-художниками.

Фото Дениса Моргунова


Другие новости

13 февраля 2020 г.

реклама