«Три товарища» Александра Баргмана в тюменском драмтеатре : Культура : Вслух.ру : Новости Тюмень

«Три товарища» Александра Баргмана в тюменском драмтеатре

рубрика: Культура

Источник: Вслух.ру

Из ироничного, лиричного, светлого, полного жизнелюбия романа Эриха Марии Ремарка в инсценировке Баргмана выкристаллизовалась тревожная история любви.


В Тюменском драматическом театре – премьера спектакля «Три товарища» в постановке режиссёра Александра Баргмана.

Из ироничного, лиричного, светлого, полного жизнелюбия романа Эриха Марии Ремарка в инсценировке Баргмана выкристаллизовалась тревожная, балансирующая на границе между эйфорией и отчаянием история любви Роберта Локампа и Патриции Хольман. Баргман сумел перенести на сцену и часть той бесшабашности, ребячливости, с которой проживали каждый свободный от работы миг три товарища, и весеннее чувство влюблённости, надежды на то, что «все будет хорошо, несмотря ни на что». Однако лейтмотивом спектакля стала тема человека, затерявшегося в обломках эпохи.

Супруги Хассе, студент Блок, красотка Бениг, старушка Залевски — как и в романе, эта череда второстепенных, казалось бы, персонажей, представлена зрителю в самом начале и довольно тщательно. Населению пансиона и кафе «Интернациональ» уделяется куда больше внимания, чем, собственно, трём товарищам. Эти персонажи — и есть живые картины того времени, которое пытается воссоздать на сцене режиссёр.

Прошлое героев спектакля смяла война, будущее неверно и пугающе, настоящее тягостно и беспросветно. Иллюзию счастья сулят упорная, на износ, работа, звенящие бутылки рома и джина, стразы и перья на нарядах проституток. В конечном счёте все они бесконечно одиноки и единственное, что их удерживает в жизни, — близость людей: друзей, приятелей, любимых, но не все, не сразу это осознают.

Господину Хассе казалось, что счастье его семьи зависит от его дохода, ради жены он работал сутками и трясся над своим рабочим местом. Оказалось же, что хлопотать надо было вокруг жены, вместе с ней из его жизни ушел всякий смысл, да и она, узнав о смерти мужа, готова пустить ненужные ей деньги по ветру. Сергей Скобелев делает из небольшой роли с мизерными репликами блестящий портрет Хассе — деликатного, нерешительного, добросовестного, запутавшегося человека: «Да, пожалуй, таким всегда приходится труднее всех». Фрау Хассе в исполнении Татьяны Пестовой — взрослая девочка, красивая, капризная и беспомощная.

Робкий увалень Георг Блок (Сергей Калинин) упорно сидит над книгами, зная наперёд, что не сможет доучиться, а даже если сумеет заплатить за обучение, работы не найдёт еще лет десять. Рано или поздно он бросит бесцельную зубрёжку, тихий студентик пойдёт в пивную и выйдет из нее либо опустившимся пьяницей, либо путчистом с безумным огнём в глазах.

Содержанка Эрна Бениг (Эвелина Ризепова) носит броню из легкомыслия, цинизма и фальшивых бриллиантов, скрывая девичью мечту делить горе и радость с Одним-Единственным.

Фрау Залевски (Анта Колиниченко), собравшая в своём жалком пансионе у кладбища собственную «семью» постояльцев; бойкая проститутка Роза (Марина Карцева) с её трогательной привязанностью к дочери и необъяснимой нежностью к мелкому уголовнику Артуру (Николай Юдин); другая «семья» из прибившихся друг к другу пьяниц в кафе «Интернациональ»; люди в музее — они ищут не столько возможности согреться у печки, сколько душевного тепла, спасения от одиночества.

В окружении этих «второстепенных» историй, на фоне мрачноватых декораций Анвара Гумарова, построившего спартанский сарай из мятых автомобильных бамперов, расползается, растекается, как согревающий и веселящий, дающий надежду ром, история Роберта и Пат.

Александр Баргман, убирая из инсценировки множество незначительных для себя деталей (скажем, призрак дорог, автомобиль «Карл» прописан косвенно — в декорациях, в репликах, в виде мигающих фар-фонарей), вводит двух Робертов Локампов. Постаревший Господин Локамп, тяжело опираясь на трость, появляется на сцене своих воспоминаний первым. Геннадий Баширов выступает в качестве рассказчика, внося в повествование ёмкие отрывки романного текста — чтобы передать эти ощущения, не проговаривая их, пришлось бы ставить по акту на каждый такой отрывок. Временами появление рассказчика кажется чужеродным, излишним, однако в некоторых эпизодах, как, например, в музее, его ремарки органично дополняют сценическое действие.

Молодого Робби играет Николай Аузин. По мановению костюмера Ники Велегжаниновой и стилиста Сергея Данишевского Аузин становится похож на молодого Тома Хэнкса и естественно вписывается в образ ребячливого, застенчивого, доверчивого и пылкого юноши 30-ти лет, который чувствует и ведет себя так, будто ему шестнадцать и пятьдесят одновременно.

На первый взгляд, Евгения Казакова совершенно не похожа на свою героиню, какой ее описал автор, она не похожа на Пат Хольман Ремарка, как и на Олесю Куприна, но и ту, и другую роль разворачивает по-своему, приходя в итоге к тому, о чём писал автор литературного первоисточника. Патриция из романа — молчаливая, спокойная, с низким глуховатым голосом, большие глаза на бледном лице, выражение страстности и силы. Казакова же сияет и звенит, как новенький пятак, она игрива, полна жизни, готова на авантюры, она настолько же девчонка, насколько 30-летний Робби — мальчишка, и как он же проявляет порой мудрость 50-летней.

Робби повидал на войне смерть, но впереди у него жизнь, с которой он не знает, что делать: «Зачем же ты живёшь, детка», – спрашивает его Готфри. Смерть может настичь Пат в любой момент, поэтому она живёт напропалую, не задумываясь об условностях, и в то же время ценит каждый прекрасный миг, вглядывается в него, напряжённо проживает, впитывает, как игру света в ночном тумане.

Как говорит герой Владимира Ващенко, пивной философ Валентин Гаузер, да здравствует тьма, ибо только в ней мы узнаем истинную цену свету, да здравствует несчастье, которое оттеняет счастье, позволяя ценить его в полной мере.

Счастье, которое рождается между Робби и Пат — лилейно-нежное на фоне покорёженного металла, такое неуместное в этом мире, живущем между безумным лунапарком и бездной отчаяния — берегут и поддерживают два товарища, Готфрид Ленц и Отто Кестер. Зрелость и обстоятельность Отто в исполнении Александра Тихонова подчеркивается как строгим костюмом, так и заиканием, которое превращает героя в немногословного и самого «взрослого» из друзей. Готфри Сергея Осинцева — полная противоположность Отто: лихорадочно весёлый, подвижный, грустный клоун, добрый и заботливый друг. История братства Робби, Готфри и Отто не выпячивается в спектакле, скромно стоит в стороне, вступая ровно там, где того требуют повороты сюжета, однако, как заметили создатели спектакля на пресс-конференции, если бы не было этого братства, то не смогла бы состояться и история любви Роберта и Патриции.

Глубокомысленное и порой весьма печальное повествование режиссёр перемежает яркими весёлыми и смешными сценами, кинематографическими приёмами вроде сцены в опере или прогулки по парку развлечений. Аскетичные декорации Анвара Гумарова контрастируют с тщательно пошитыми, исторически выверенными костюмами Ники Велегжаниновой. Туалеты Патриции Хольман воссоздают образ элегантной дамы не в бутафорском, а музейно-достоверном ключе, придают спектаклю натурализма, который делает еще более реальной, осязаемой атмосферу 1930-х годов. Она складывается из контрастов — роскоши и обездоленности, страха и самодовольства, надежды на лучшее и предчувствия трагедии.

У тюменского театра получился интересный, эффектный, крепко сделанный спектакль, который стоит посмотреть. Памятуя, однако, о том, что автор спектакля — режиссёр, а не писатель. Роман, безусловно, надо перечитать перед походом в театр, но не для того, чтобы сравнить, насколько точно Александр Баргман проиллюстрировал Эриха Марию Ремарка, а чтобы увидеть, как режиссёр прочёл и осмыслил роман «Три товарища».

* Кстати, теперь у нас есть Telegram-канал.
Интересные истории, байки из редакции и авторские колонки. Подписывайтесь – @vsluh_ru*


Другие новости

12 ноября 2012 г.

реклама
adverse.description
adverse.description
adverse.description
adverse.description
adverse.description